Книга В погоне за камнем, страница 92 – Артём Март

Горохов кивнул. Лица его я не видел, но чувствовал, как он напрягся.

— Это не американцы, — сказал он тихо. — Душманы. Но стволы откуда-то взяли.

Он на мгновение замолчал. Чуть приподнял голову, чтобы что-то рассмотреть получше.

— Те самые, что тогда были на дороге? — спросил он. — Или так не разобрать?

— Чтобы разобрать, надо взять языка, — хмыкнул я.

Горохов вдруг нахмурился. Уставился на меня с некоторой смесью непонимания и удивления.

— Неужто повоевать хочешь, прапор?

— А ты, сержантик? — хитровато глянул на него я.

Горохов злобновато ухмыльнулся, привстал. Кратко махнул рукой своим: выдвигаемся, мол.

Я тут же схватил его за рукав.

— Погодь, пацан, — сказал я. — Не торопись. Идея есть.

Несколько минут мне понадобилось, чтобы изложить Горохову свой план. Еще несколько — чтобы бойцы, согласно этому плану, рассредоточились на позициях.

Риск был серьезный. Действовать приходилось быстро и тихо. Духи — чуткие сукины сыны. Если один боец из тех трех групп, на которые я поделил нас, сплохует, выдаст себя раньше времени — всё пойдет прахом.

Кроме того, против нас работало и время. С каждой минутой сумерки сгущались. Когда мы только подошли, еще можно было различить лица, форму, оружие. Теперь, в медленно густевшей сумеречной серости, — только силуэты. Да и они не сидели на месте. Ждать нас не собирались. Душманы быстро скрывали следы своего пребывания здесь и готовились к тому, чтобы выходить.

И Горохов, к слову, слушал меня молча, когда я излагал план действий. Слушал с такой физиономией, будто вот-вот готов возразить. И всё же не возражал. Только пробурчал, когда я закончил:

— Ну… Ничего другого выдумывать всё равно времени нету.

— А тебя чего-то не устраивает? — спросил я суховато.

Он промолчал и здесь. И только позже, когда все три группы по два человека, включая нас, умудрились незамеченными занять свои позиции, характер стал у Горохова выходить наружу.

Когда мы с Гороховым наконец заняли свою позицию на склоне — залегли за большим валуном метрах в тридцати над стоянкой, а душманы внизу уже собрались и теперь поднимали одного из своих, видать, раненого, старший сержант вдруг заговорил:

— Не, прапор. Твоя идея не канает. Надо их всех просто валить — и всё. Тут не до выкрутасов.

Я не повернул к нему головы. Продолжал внимательно следить за душманами внизу — ждать подходящего момента, чтобы произвести первый выстрел. Выстрел, который и станет сигналом «огонь» для остальных групп.

— Поубивать всех к чертовой бабушке, — продолжал он, и краем глаза я заметил, как он положил палец на спуск своего автомата с оптическим прицелом ПСО.

Стоит ему выстрелить — и весь план пойдет коту под хвост.

— За Тихого, — проговорил он сквозь зубы. — За Тихого им отплатить так, чтоб по самое горлышко хлебнули.

— Тихого убили не они, Дима, — сказал я. — Совсем не они. У этих стволы натовские, но сами они — шелупонь. А вот откуда у них эти стволы — вопрос. И ответ на него может вывести нас на тех, кто в действительности убил Тихого. Но чтобы всё разузнать, нужен язык.

— Ты говорил, что главная цель нашей засады — взять заложников, — пробубнил Горохов, не снимая пальца с крючка, — а я говорю — фигня всё это. Условия не те. Если половину постреляем, а половина разбежится — это уже будет удача.