Онлайн книга «В погоне за камнем»
|
Злой, как голодный медведь-шатун, Мэддокс всё-таки отдал приказ остановиться на ночлег. Лейтенант Гаррет быстро нашёл укрытие — расщелину под скальным козырьком. Место тесное, каменистое, ветер задувает в щели, но сверху не видно, и это сейчас главное. Вертолёты, казалось, без устали кружили над горами и унимались только ночью. Они появлялись с рассветом, уходили к обеду, возвращались под вечер. Иногда проходили совсем рядом — тогда все замирали, вжимались в камни, старались даже не дышать. Мэддокс матерился сквозь зубы, считал минуты, но ничего не мог поделать. Из двадцати двух человек, что ушли от дороги, осталось двенадцать. Трое пакистанцев полегли в перестрелке с повстанцами предателя Абдул-Вахида. Ещё двое пакистанцев были ранены, один тяжело. Пуля задела лопатку, застряла где-то внутри. Он лежал в углу расщелины, укрытый старым одеялом, и тихо скулил сквозь зубы. Люди Мэддокса косились на него с плохо скрываемым раздражением — раненый тормозил движение, привлекал внимание. Стоун сидел у самого выхода, прислонившись спиной к холодному камню. Руки за спиной стянуты пластиковым хомутом — туго, до онемения в пальцах. Лодыжки стянуты таким же. Металлическая цепочка наручников больше не звенела — Мэддокс сменил тактику после того, как Стоун едва не освободился во время перестрелки. Теперь только пластик, только туго, только боль, если дёрнешься. Холод пробирался под куртку, холодил спину, забирался в рукава. Стоун ёжился, но старался не подавать виду. Зябко поводил затёкшими плечами. Сжимал и разжимал пальцы, которые уже почти ничего не чувствовали. Мэддокс сидел у костерка, разведённого в глубине расщелины. Огонь жгли маленький, экономя топливо, — только чтоб вскипятить воду и хоть немного согреться. Майор смотрел на угли, и лицо его в красноватых отблесках казалось вырезанным из камня. Рана, тянувшаяся через всю его щеку, подзатянулась, превратившись в уродливый, наспех заштопанный струп. Заплывший глаз прошёл. На лице Мэддокса теперь красовался шикарный, уже начавший желтеть синяк. Гаррет сидел рядом с Мэддоксом, крутил в руках флягу, поглядывал то на командира, то на пленного Стоуна. Остальные американцы жались к стенам, кто-то дремал, кто-то молча жевал сухой паёк. Пакистанцы сбились в кучу у противоположного входа, переговаривались вполголоса. Раненый застонал громче обычного. Мэддокс дёрнулся, резко повернул голову. — Заткните его, — бросил он в сторону пакистанцев. Те засуетились, один наклонился к раненому, что-то зашипел по-урду. Стоны стихли, сменились тяжёлым, сдавленным дыханием. Мэддокс снова уставился в огонь. Молчал долго, минуты три. Потом поднялся, подошёл к Стоуну. Остановился в полуметре, глядя сверху вниз. Стоун поднял голову, встретил его взгляд. На лице его сама собой появилась кривая усмешка. — Чего уставился? — спросил он сипло. Горло пересохло, язык еле ворочался. — Сплясать мне хочешь? Или песню спеть? Ну давай. Мне нравится… Нью-Йорк-Нью-Йорк… Мэддокс молчал. Смотрел. Потом присел на корточки напротив, так, чтобы их глаза были на одном уровне. — Стоун, — сказал он негромко. Голос его был вкрадчивый, почти ласковый. — Мне тут птичка напела… будто местные на нас напали не просто так. Будто кто-то их подговорил. Стоун усмехнулся шире. Треснувшая губа саднила, во рту чувствовался привкус крови. |