Книга Операция "Янус-1", страница 86 – Артём Март

— Не думаю, Боря, что он скрылся под шумок.

— Почему же? — Муха сделал вид, что удивился. — Ведь обстоятельства подвернулись удачные. А может быть, и не обстоятельства. Может, это его душманские дружки пришли выручать американского товарища?

— Нет у него больше душманских дружков, — я отрицательно покачал головой. — Все, что были, погибли при штурме колонны. А для остальных, как мы смогли убедиться, он лишь лакомая добыча, которую можно дорого продать.

— Будь я американским ЦРУшником, господи прости, — поморщился Муха, — я бы очень. Ну очень не хотел бы попасть в руки нашим спецслужбам. И, думается мне, пошел бы на что угодно, чтобы этого избежать. Даже на союз с врагом. А ты знаешь, какая крыса этот Стоун. Чтобы спасти свою шкуру, он даже решился бок о бок с тобой отбиваться от людей того Халим-Бабы.

— Совершенно согласен, — покивал я.

Муха, немало удивленный моим ответом, недоверчиво приподнял бровь.

— Правда, что ли?

— Правда. Согласен, что Стоун — крыса. Он хочет лишь выжить. И все. А потому знает — в руках наших спецслужб у него есть шанс. И именно потому, что он полезен. А для них, — я указал куда-то в горы, — для тех, кто пытается организовать «Пересмешник», его полезность он исчерпал, когда пещеры с оружием взорвались. Теперь Стоун превратился в проблему.

Муха нахмурился.

— Думаешь, он не сбежал? Думаешь, его захватили силой?

— Уверен.

Муха сжал губы так, что даже при плохом свете я заметил, как они побелели. При этом взгляд Мухи сделался еще более подозрительным.

— Не уверен, что спецгруппа станет его возвращать, — сказал он. — КГБ набрало много материалов. В том числе и показания самого Стоуна. Рисковать этим они не будут. Да и времени у них нет. Если так, то американец, вполне возможно, пропал для нас. Если, конечно…

— Если ты намекаешь на то, — перебил я старлея, — что собираешься в очередной раз предостеречь меня от самовольной вылазки за Стоуном, то расслабься. Я никуда не пойду.

Теперь Муха, кажется, по-настоящему удивился.

— Почему? — спросил он, совершенно не скрывая своего удивления. Даже больше, кажется, Муха вообще забыл, что предпочитает скрывать подобные эмоции.

— Потому что Стоун рассказал мне все, что мог рассказать.

— А месть?

— Спрашиваешь, хочу ли я убить его? — спокойно проговорил я.

Муха молчал. Казалось, старлей даже не замечал, как необычно сильно для человека, повидавшего так много вещей, что даже в молодом возрасте лучше не видеть, округлились его глаза.

— Хочу каждую минуту, — кивнул я. — Вернее, хотел. И когда вытаскивал его из лап людей Халим-Бабы, и когда мы отражали их атаку в руинах. Вернее, хотел. Но понимал, что это нецелесообразно. Понимал тогда. И…

Я обернулся. Многозначительно окинул взглядом до смерти уставших бойцов-пограничников, ждущих у БТРов и на них.

— И тем более понимаю сейчас.

Муха вдруг выдохнул. Выдохнул, как ему казалось, совсем незаметно. Но я отчетливо уловил в этом его вздохе отголосок облегчения, которое пришло к старлею после мучительно долгого, выматывающего ожидания и еще более выматывающего разговора.

— Хорошо, Саша. Спасибо, — серьезно сказал Муха, но вдруг улыбнулся: — А то мне, реши ты уйти, пришлось бы связать тебя по рукам и ногам и кинуть под лавку десантного отсека командирской машины.