Книга Операция "Янус-1", страница 38 – Артём Март

— Значит, все-таки КГБ. Если так, то мне нужны гарантии. Нужны хотя бы какие-то доказательства.

Я молчал. Даже не пожал плечами. Просто проигнорировал его слова.

— Мне нужны доказательства, Селихов, — напрягшийся Стоун придвинулся ближе. — Если уж у меня есть выбор, кому себя продать, я хочу сделать это подороже.

— Мне казалось, — я едва удостоил Стоуна взглядом, — ты свой выбор уже сделал. Теперь нам остается лишь наблюдать. Наблюдать и ждать, кто же выйдет из тумана.

Стоун молчал долго. Возможно, дольше всего с момента нашей встречи.

— Хотя бы удостоверение покажи, — несколько напряженно сказал он.

— Потерял, — суховато ответил я. — Пока к душманам, что тебя схватили, подбирался.

И снова наступило молчание. И снова долгое. Все это время внешне спокойный я ждал какого-нибудь подвоха от Стоуна. Ждал, даже несмотря на то, что американец казался задумчивым и хмурым, но никак уж не нервным. Не готовящимся совершить какую-нибудь глупость.

— Подбиваешь меня на измену, — совсем невесело сказал вдруг Стоун. — Ой подбиваешь.

— Выбор все еще остается за тобой, — пожал я плечами.

— Ну что ж, — вздохнул он. — Давай порассуждаем логически. Ты утверждаешь, что служишь в КГБ.

Я не подтвердил, но и не опроверг. И уж тем более не сказал ничего по поводу того, что подобного я не утверждал.

— Во что, между прочим, — продолжал американец, — верится слабо. Как минимум в силу твоего возраста. Однако и обычным солдатом ты быть не можешь. Слишком профессионально воюешь для срочника. Тогда ты можешь быть, скажем, офицером пограничных войск. Лейтенант, да?

Я наградил его многозначительным взглядом. Стоун поморщился.

— Да и для офицера ты слишком молод, дорогой товарищ. Скажи, ты служил на Шамабаде, так? А теперь служишь в спецназе?

— В точку, — иронично усмехнулся я. — И у нас в Союзе каждый спецназовец знает про «Пересмешник», операцию Пакистана, к которой ты имеешь непосредственное отношение.

Стоун помрачнел так, что его рожей в пору было бы отгонять ворон с кукурузного поля.

— Значит, все-таки КГБ, — заключил он. — Ну ладно… Предположим. Дай угадаю: какой-нибудь вундеркинд?

— Тебя так уж интересует моя личность?

— Я должен знать, с кем заключаю сделку.

— Значит, все-таки заключаешь, так? — Улыбнулся я.

— Возможно…

Стоун опять замолчал. Опять задумался.

— Мне нужно политическое убежище. А лучше — чтоб вы объявили меня мертвым. Уничтоженным в ходе какой-нибудь операции. И помогли с новой личностью. Мне вот всегда нравилось имя Поликарп. Не знаю почему. Очень поэтично звучит. Поликарп Каменский! Нет! Каминовский! А? Как тебе?

— Я принял твои пожелания к сведению, — не поведя и бровью, сказал я.

— М-да-а-а… — недоверчиво протянул Стоун. — А знаешь? Пожалуй, я дождусь твоих товарищей, уважаемый. И говорить буду с тем, кто хотя бы может предъявить удостоверение офицера какой-нибудь из ваших разведок. Но никак уж не с тобой.

— Воля твоя, — снова пожал я плечами. — Но помни, Стоун: карцер или теплая комната. Все в твоих руках.

— Мне бы хотелось, — он неприятно искривил губы, — чтобы мне дали какие-нибудь конкретные гарантии. И давал их тот, чьи погоны и вес я буду ясно видеть собственными глазами.

Я не ответил, глядя в туман, который с каждой минутой потихоньку рассеивался. Из мутно-молочного становился прозрачным. Показывал скрытые до того камни и скалы. Промозглое после ночного дождя утро набирало силу.