Книга Операция "Янус-1", страница 25 – Артём Март

Но главным было то, что позиция в яме от вывороченного корня казалась идеальной — достаточно близко для уверенного выстрела, а пуля зайдёт как раз с той стороны, с которой надо.

На подходах к котловану я упал на живот, скрываясь за камнем. Подтягивая автомат за ремень, остаток пути — метр или полтора — проделал на животе. Когда сполз в яму, быстро изготовился к стрельбе. Поймал в прицел Стоуна.

Душманы уже вели его к лошади. Когда я перевёл прицел сначала на Мирзака, а потом и на второго главаря, то понял — лидеры обоих группировок всё ещё о чём-то говорили. Я успел, время ещё оставалось.

Я прицелился. Затаил дыхание, слушая собственное сердце. Указательный палец мягко лёг на истёртый спусковой крючок автомата.

Стук-стук. Стук-стук — билось моё спокойное сердце. Казалось, ничего, кроме этого звука, я больше и не слышал. Только он колотился в висках, занимал всё моё внимание. Он, а ещё прицельная сетка ПСО, установленного на моём автомате.

Я выбрал подходящую цель быстро, почти машинально. Мозг в несколько мгновений выстроил вероятную цепочку событий. Оценил, что в её рамках я могу действовать относительно успешно.

На несколько мгновений перед выстрелом я словно бы снова стал тем самым автоматом. Приспособлением, предназначенным исключительно для войны и выполнения боевой задачи. Ощутил почти забытое, но напомнившее о себе состояние. Ровно такое же, в котором я был, когда шёл за Стоуном и наткнулся на Махваш.

Стук-стук. Стук-стук. Стук. Выстрел.

Я нажал на спуск между ударами сердца.

Звук выстрела, внезапный, гулкий, отразился в горах резким эхом.

Конь под одним из душманов взвизгнул, когда пуля угодила ему в грудь. Животное встало на дыбы, сбросило седока. Принялось биться боками с другими лошадьми, напугало их, заставило взбеситься.

Я же затих ровно в той позе, в которой и стрелял. Но теперь не целился, а наблюдал. Наблюдал то через прицел, то своими глазами. Ждал, когда выпадет случай сделать свой следующий ход.

А между тем завертелось так, как я и предполагал.

Раненый конь, вырвавшись из строя, унёс запутавшегося в стременах душмана куда-то вниз по склону. Соседняя гнедая кобыла, присев на задние лапы, заставила всадника натянуть удила. Взмахнула копытами, разом повалив обоих душманов, что вели Стоуна. Все трое, включая американца, рухнули на землю.

Остальные кони топтались на месте, зажимая друг друга боками. Норовя растоптать людей, оказавшихся на земле.

Главарь всадников не растерялся. Он не сказал ни слова, а просто выхватил пистолет и попытался выстрелить в того, кто оказался ближе всех — в Мирзака. Сутулый главарь душманов кинулся на командира всадников. Они принялись бороться за оружие.

Конники, кто более или менее держался в седлах, открыли разрозненный, неуверенный огонь, одновременно стараясь успокоить лошадей и в то же время метя хоть в кого-нибудь из тех, кого считали врагами — в людей Мирзака.

Душманы Мирзака сыграли по-разному: кто-то принялся отстреливаться, кто-то упал замертво, кто-то попытался сбежать. Но последних, как правило, достаточно быстро нагоняли шальные, но чаще выпущенные прицельно пули.

Окинув общую картину взглядом, я быстро сфокусировался на американце. Рассмотреть его в суматохе и пыли, которую подняли конские копыта, было непросто. Но я смог.