Книга В гнезде "Пересмешника", страница 77 – Артём Март

— Каску с него сними, — повторил Стаканов хмуро.

Прапорщик вздохнул. Потом опустился перед козлом и нежно погладил его по шее. Принялся отстегивать каску, освобождая безрогую макушку животного.

— И чтоб я такого больше не видел. К нам вон, товарищи приехали, а ты меня тут позоришь, — равнодушно сказал Стаканов, казалось, совершенно не чувствуя себя опозоренным.

Цыганков обиженно забубнил себе что-то под нос.

— Ясно тебе? Вопросы есть?

— Никак нет, товарищ старший лейтенант. Вопросов больше не имею. Ясно мне все.

— Ну тогда свободен.

Мы с Мухой проводили загрустившего Цыганкова и его козла взглядом. Я заметил, что не успел прапорщик зайти за невысокую крышу ближайшей землянки, как немедленно принялся снова надевать на сопротивляющегося козла каску.

— Это что сейчас было? — не понял Муха.

— А… это… — Стаканов вздохнул. — Неделю назад Цыганков с часовым нарядом под обстрел попали. Душманы решили с минометов проутюжить дозорный пост, что мы в паре километров от заставы соорудили. Хорошо так проутюжили. Огонь не прекращался, пока парни мои их с позиции не выбили. Но знаешь что, Боря? Все, кто под обстрел попал, — все выжили. Ни единой царапинки. Цыганков теперь считает, что это только благодаря козлу. Он его, этого козла, вроде как нашел бесхозным где-то окрест поста. Хотел пригнать на заставу на мясо. А козел, будто бы, предупредил их об обстреле. Цыганков говорит — заволновался, заблеял. Ну они неладное почуяли и в окоп.

Стаканов вздохнул.

— С того дня Цыганков думает, что козел его об обстреле предупреждает. Думает, что чувствует козел, когда духи начинают с миномета работать. Вот и бережет его, как зеницу ока. Бойцов отгоняет, кто на козла зарится, чтоб на мясо его пустить. Да только…

— Что, только? — спросил я.

— Да только странный он стал, этот Цыганков. Все смотрит на своего козла, смотрит. Если тот бекнет, мекнет, пукнет, так сразу ко мне бежит, мол, обстрел скоро. И это еще. С каской.

— А обстрелы то после того, как козел пукнет бывали? — Спросил я иронично.

— Да нет. Не бывали, — Стаканов пожал плечами.

— Может, контузия? — спросил Муха, вопросительно приподняв брови.

— Я тоже думаю, — согласился Стаканов. — Надо бы его отправить в госпиталь. Да заменить некем. Людей и так не хватает. А Прапорщиков и подавно.

Стаканов снова вздохнул. Но на этот раз как-то обреченно. Добавил:

— Но чувствую я… Переполняется мой стакан терпения. Ох как переполняется…

Тем же вечером, после того как взвод разместился на точке и принял пищу, Стаканов позвал нас с Мухой в землянку, где жили и работали офицеры.

Землянка оказалась невелика. Офицеры спали на простых, сколоченных из досок койках. Ели и работали за одним общим столом, венцом которого была радиостанция.

Внутри царил привычный уже затхлый воздух — смесь запахов застарелого пота, тушенки и табака.

Несмотря на то что электричество тут было, и я заметил лампочку, свисающую с потолка на черном проводе, освещали скудное пространство землянки керосиновыми лампами. Берегли энергию.

Нас с Мухой встретили трое офицеров. Уже знакомый нам старший лейтенант Стаканов рассматривал карту за единственным столом. Еще двое — замбой и замполит сидели на койках.

Замбоем оказался невысокий, но крепкий и лысый парень лет двадцати трех — двадцати четырех. В желтом свете лампы его лицо показалось мне по-деревенски грубым, а поза какой-то угрюмой.