Книга В гнезде "Пересмешника", страница 111 – Артём Март

— А! Мины! Мины Мирзакула знает! — Старик снова довольно прищурился. Кажется, это он так улыбался. — Мирзакула видит. Он обходит, где не надо ходить!

Я поджал губы, изучая деда.

Старик нетвердо стоял на ногах, то и дело всем кланялся, прятал глаза, остерегаясь смотреть на пограничников прямым взглядом. Впрочем, это было довольно типично для многих местных.

И все же, мне показалось, что я замечал кое-что странное в поведении Мирзакулы. Казалось, что взгляд его время от времени менялся. Становился более внимательным и сосредоточенным. Особенно когда он поглядывал на пограничников.

С одной стороны, это можно было легко объяснить настороженностью старика. Все же, многие местные стороняться вооруженных советских бойцов. К тому же, это могла быть простая игра света и тени от паколя или капюшона. Но оставался шанс, что причина кроется в чем-то другом.

— А душманы? Тут душманы кишмя кишат, — сказал Муха. — Душманов не боишься?

— Душманов? — Старик будто бы удивился. — А что душманы у меня отбирать? У Мирзакулы ничего нет. Только сухая трава.

— Жизнь, — буркнул Муха. — У Мирзакулы есть жизнь.

Старик хрипло хохотнул.

— Жизнь Мирзакулы не так много стоит, чтобы ее отбирать. А что немного стоит, и терять не так жалко, да?

Муха хмыкнул.

— Ты говорил про то, что у тебя есть для нас какие-то новости, — напомнил я.

Мирзакула вдруг зыркнул на меня. Зыркнул внимательно и чутко. Потом замялся, снова спрятал грязноватое лицо.

— Новости… Новости есть, да, молодой шурави. Но… — старик помялся, переминаясь с ноги на ногу и опираясь на свой посох. Будто бы застеснялся, — Но Мирзакула слаб. Мирзакула не ел со вчерашнего утра и…

— Хочешь, чтобы тебе заплатили? — догадался я.

Старик втянул голову в плечи.

— Новости-то, хоть, полезные? Или так? Чепуха? — спросил Муха. — Если чепуха, если тебе просто есть нечего, так и скажи. Не надо врать. Банку другую тушенки тебе выделим.

— Мирзакула ничего не брать за так, — обиделся старик. — Я всю жизнь работать. Даже сейчас просто так не просить еды. Только менять на травы.

— Вот как? — Муха улыбнулся.

— Я давно видел, как вы ходите тут, между гор, — продолжил он, — если б новости были тьфу… как-и хар, Мирзакула бы не стал тревожить шурави.

— Что такое «как-и хар»? — вопросительно приподнял бровь Бычка.

— Ослиное говно, — невозмутимо перевел Муха.

Бычка глуповато хохотнул.

— Бычка, притащи-ка нашему гостю пару банок тушенки, — распорядился Муха.

Бычка пожал плечами и направился к стоящим неподалеку БТРам.

— Спасибо… Спасибо молодой госпадин, — Мирзакула раскланился и даже подался к Мухе, чтобы схватить его за руку.

Муха одернул ее.

— Ну-ну, товарищ кальяндар. Давайте без фамильярностей. Да и какой я тебе господин?

— Извините, извините, молодой шурави, — старик умерил пыл, но все равно подобострастно раскланился.

— Ну тогда давай. Рассказывай свои новости, — сказал я хрипловато.

Мирзакула снова принялся переминаться с ноги на ногу. Прятать от меня лицо. Немного попыхча и утирая слезящиеся глаза, он начал:

— Но новости нехорошие… Не понравятся вам…

— Ну так тем более, — Муха нахмурился. — Выкладывай. Что там у тебя?

Старик вздохнул. А потом вдруг взял и уставился на меня. Его карие, афганские глаза сузились, странно блеснули в тени.

— Я нашел мертвеца, — сказал он хрипловато, — тут, недалеко. Мертвого солдата. Вашего. Шурави.