Книга Тень «Пересмешника», страница 88 – Артём Март

— Ты смотри. Смотри не подави! — кричал Муха Махоркину.

— Не подавлю! Они и сами разбегаются! Порядок, командир!

— Вот эту! Эту хватай, что пожирнее! — крикнул вдруг Волков.

Махоркин вместе с замкомвзвода разом сунулись в люк, схватили овцу и принялись втаскивать ее внутрь машины.

— Тяжелая… — пыхтел Глебов.

— Зато жирная какая! — радовался Волков.

За несколько мгновений они умудрились втянуть крупное животное внутрь машины.

— Свет! Свет включите! Вяжите ей ноги! — орал Волков.

Муха включил освещение.

Тусклые лампочки немедленно изгнали изнутри машины темноту. А потом мы все замерли без движения. Волков с Глебовым просто застыли. Окоченели.

У Мухи, казалось, просто задергался глаз от увиденного. Я же, с трудом стараясь сдерживать смех, закрыл лицо ладонью.

Все потому, что в руках Волкова с Глебовым оказался алабай. Здоровенный пес, смотрел на них с таким удивлением, что его нельзя было просто описать словами. Казалось, зверь никогда и не думал, что кто-то может обойтись с ним столь наглым образом — затащить внутрь БТР. Сама мысль об этом будто бы противоречила всему мировосприятию пса и пониманию своего места на этой бренной земле.

Пес уставился на пограничников. Пограничники на пса. Вдруг алабай пошевелил обрубком хвоста и глухо буфкнул на Волкова.

Замкомвзвода словно бы очнулся ото сна.

— Выпинывай его! Выпинывай его наружу! — закричал он.

Волков с Глебовым судорожно принялись пихать собаку вон из БТР.

Когда у них это получилось, могучий пес рухнул за борт, отряхнулся и в полном шоке уставился на отходящую от него машину. Смотрел он недолго. Почти сразу, преисполненный собственного достоинства, пес посеменил куда-то вдоль стада.

— Давайте заново, — сказал я.

Глебов с Волковым почти синхронно кивнули. Уставились в люк.

— Вон! Вон ту давай! Черт! Внутри свет, ничерта не вижу! — сказал Волков.

— Это хоть не собака? — опасливо осведомился Глебов.

— Да вроде нет! Хватай!

Они схватили. Потом втянули в машину мекающую, бьющую копытцами по борту овцу. Немедленно ее успокоили.

— Все! — крикнул Муха мехводу. — Забрали! Газу! Газу давай!

— Еще не прошли отару!

— Газу!

Махоркин прибавил газу. БТР медленно прорезал реку разбегающихся перед его носом овец. Миновал ее и поехал дальше.

Радостный Волков выглянул сквозь крышу, чтобы посмотреть на старика.

— Глядите! Заметил! Заметил, что мы умыкнули овцу! Бежит! — крикнул Волков.

— Останавливай, — рассмеялся я, доставая из кармана помятую бумажку.

— Чего? — удивился Волков. — Зачем?

— Прекратить движение! — закричал Муха.

Махоркин затормозил.

Я, закончив писать нехитрые словечки на бумажке, полез вверх, на броню. Когда выбрался, увидел, как старик, размахивая кривой палкой, очень медленным, неловким шагом пустился в погоню.

Я встал, отряхнулся. Потом спрыгнул с машины и пошел ему навстречу.

— Ты чего! Разбойник! Вор! — кричал дед, запыхавшись, — верни овцу! Видел я, как вы ее забрали! Видел и…

Старик замолчал, когда я приблизился и протянул ему мятую бумажку.

В глазах старого пастуха теперь не было ни превосходства, ни ехидства. Только недоумение.

— Это чего? — спросил он.

— От имени советской армии выражаю вам благодарность за помощь. Вот, возьмите.

Старик взял бумажку. Повторил:

— Это чего?

— Квитанция. Ничего мы не украли. Все уплачено как полагается, — пожал я плечами. — Ну, бывайте.