Книга За речкой, страница 25 – Артём Март

Группа шла к выходу из кишлака в полном составе. Мы держали оружие наготове, были внимательны, но не проявляли никакой враждебности.

— Мужики, всем внимание, — напрягся вдруг Наливкин.

Впереди собралось человек двадцать афганцев — все мужчины разных возрастов. Самому старому было за шестьдесят. Младшему — не больше шестнадцати.

Афганцы выглядели немного растерянными. А еще уставшими. Очень уставшими. Но главное — они перекрыли нам улицу.

— Не выпускают, что ли? — спросил вдруг Глушко, неся на плече свой пулемет.

— Не знаю, — выдохнул Наливкин. — Сейчас подойдем поближе, попробуем с ними поболтать.

— Они не выглядят враждебно. Потому — всем сохранять спокойствие, — сказал я.

— Ну да… — буркнул прихрамывающий Смыкалов. — Сегодня они безобидные, а завтра нож тебе в спину воткнут.

— Потому, товарищ младший лейтенант, — ответил я ему, — давайте-ка приглядывать за нашими спинами.

Мы приблизились к группе, преградившей нам путь. Встали от них на почтительном расстоянии.

Наливкин окинул местных внимательным, очень оценивающим взглядом. А потом прокричал им что-то на пушту.

Я не понимал слов, но и так было ясно — майор просит, чтобы они разошлись и освободили дорогу.

Внезапно Наливкину ответили. Пожилой, грузный афганец в белой, но грязноватой рубахе и тюбетейке вышел вперед. Поправил свою белую тюбетейку.

Он заговорил хриплым, глубоким голосом. Говорил громко, но решительно.

Бойцы застыли в ожидании.

— Что он говорит, товарищ майор? — спросил я у Наливкина.

— Он хочет нас поблагодарить, — ответил тот.

— И как же?

Майор спросил что-то у грузного афганца. Тот ответил. А потом обернулся к ближайшему двору и громко позвал хозяина.

Никто из нас не спешил что-либо делать. Мы терпеливо ждали, чем же все обернется.

— Они кого-то ведут, — пробурчал Глушко, сквозь хиленькие деревянные ворота наблюдая, как за глиняным дувалом стены кто-то закопошился. Я тоже заметил там движение.

Грузный афганец снова обратился к Наливкину. Что-то сказал ему своим хриплым, низким басом.

— Говорит, — перевел майор быстро. — У них для нас подарок.

— И я догадываюсь, какой, — сказал я, когда увидел, как двое местных выводят к нам связанного человека.

Это был Зия.

Четверо местных крепких мужчин, вооруженных дубинками и старыми винтовками, вывели пакистанца за низенькие плетеные ворота домишки, где его держали.

— Вот те на… — как-то зло хмыкнул Наливкин. — Мы думали, он с концами… А его, значит, представители дружественного афганского народа захомутали.

Зия выглядел неважно. Одежда на нем представляла собой грязные, рваные лохмотья. На груди она потемнела от его собственной крови. Лицо пакистанца представляло собой распухшую сине-кровавую маску. Борода была всклокоченной, а кое-где сбилась в сосульки от крови.

Я заметил, что правая рука Зии висела, едва ли не плетью. Он был ранен. Руку наскоро перевязали какой-то тряпкой прямо поверх одежды.

Зия злобно посмотрел на меня. Один его глаз затек так, что будто бы исчез с лица, скрытый опухшими щекой и бровью. А второй блестел от холодной, тихой ярости.

Пакистанец на миг застыл, увидев нашу группу. Потом с отвращением сплюнул кровью себе под ноги.

Впрочем, крепкий мужчина-афганец тут же ткнул его прикладом своей винтовки в плечо — иди, мол.