Книга За речкой, страница 119 – Артём Март

Муха молчал, подыскивая слова.

Но капитан продолжал говорить:

— Если раньше афганцы встречали нас с миром. Как гостей, пусть в этом их радушии и было мало искренности, то что будет теперь? По правде говоря, я и сам не знаю, как примут нас местные жители, когда завтра утром мы зайдём в кишлак. Возьмутся ли они за оружие? Или же всё обойдётся? Вот скажите мне, как считаете вы? Возьмутся или нет?

Капитан Миронов пристально смотрел на Муху. В его вопросе не чувствовалось никакого подвоха. Взгляд оставался открытым и искренним. Казалось, командир агитотряда действительно ждал от Мухи правдивого ответа.

— Этого я не могу знать, товарищ капитан, — сказал Муха.

Слова его не прозвучали как оправдание. В них не было даже никакого сожаления. Только жёсткая констатация факта.

— Я так и думал, — с лёгкой горечью в голосе ответил капитан. — В таком случае я не уверен даже в нашей безопасности. Что уж говорить о безопасности ваших людей. Тем более не могу сказать, чем закончится ваша деятельность. Одно неверное движение — и может вспыхнуть пожар. А его последствия мы даже не можем предугадать. Сейчас мы словно на минном поле. И рисковать нам нельзя.

Муха стоял с каменным выражением лица. Взгляд его был совершенно непроницаемым. Казалось, Муха просто не здесь. Будто бы он в другом месте. Продумывает ли он ещё какой-то вариант входа или просто подсознательно отстранился от ситуации, сказать было сложно.

— Значит — «нет». Это ваш окончательный ответ? — Спросил Муха наконец.

Миронов кивнул и даже открыл рот, но я его опередил:

— Товарищ капитан, разрешите обратиться.

Капитан агитотряда резко, но совершенно беззлобно цыкнул на меня.

— Разрешаю, — сказал он с некоторой ноткой удивления в голосе. — Но сначала, старший сержант, прошу, представьтесь. Я люблю сначала знакомиться с людьми, а потом уже выслушивать их вопросы.

— Старший сержант Александр Селихов.

Миронов вопросительно приподнял бровь.

— Селихов? Мне приходилось слышать это имя, — он разулыбался. — Тот самый Селихов? А я-то думаю… Почему ваше лицо кажется мне знакомым?

— В каком это смысле — «тот самый»? — Я пожал плечами.

— В самом прямом, — не снимая с лица улыбки, продолжал капитан. — Вы знали, что о вас выходила агитационная брошюра для пограничников и мотострелковых отделений?

Волков, услышав это, наградил меня холодным взглядом. Муха — равнодушным.

— Вернее, не только о вас, — продолжал Миронов. — Но вы фигурировали в ней как образец воинской доблести. Полагаю, там говорилось о том, как вы в одиночку захватили в плен высокопоставленного душманского командира. И о том, как несколько раз доблестно проявляли себя в бою. В брошюре даже была ваша фотография.

Капитан вздохнул.

— Правда, книжицу быстро сняли с печати. По каким причинам — мне неведомо. Но я всё равно рад познакомиться.

— Взаимно, — ответил я.

— Так что же вы хотели мне сказать, товарищ Селихов? — спросил капитан. — Или, может быть, вы хотели что-то спросить?

— Связан ли приход вашего отряда с неким бродячим проповедником по прозвищу Муаллим-и-Дин?

— Селихов… — Строго одёрнул меня Муха.

Но я не обратил внимания на его слова. Тогда старший лейтенант потянулся, чтобы схватить меня за рукав.

— Отставить, товарищ старший лейтенант, — сказал ему вдруг капитан Миронов.