Книга Вместо меня, страница 106 – Альбина Нурисламова

Теперь игры кончились, они пришли сами — приняв облик тех, кого я погубил.

Мне стало интересно, видела ли Соня Смолина свою сестру на самом деле? Не в том наверняка выдуманном слезливом «явлении» после фальшивой попытки суицида, а по-настоящему, как я видел Полину? Или ей лишь предстояло увидеть сестру сегодня вечером, если бы я не убил Соню раньше?

Черно в лесу, а дивьи люди ждут.

Черно в лесу, а дивьи люди ждут!

Черно в лесу, а дивьи люди ждут…

Похороны были тихие и скромные, желающих проводить усопшую в последний путь нашлось немного. Полина умерла больше года назад, но только сейчас обрела покой.

По крайней мере, Макс хотел верить, что обрела и что простила ему все те слова, которые он, бывало, произносил в ее адрес, рассуждая о том, как она могла бросить его друга, променять на другого, предать.

Макс бросил горсть земли в раскрытую могилу. Несколько стоявших рядом людей последовали его примеру. Макс никого из них не знал.

Впрочем, и Романа он, как выяснилось, не знал тоже. Когда ему позвонили и рассказали, что случилось, он отказывался верить. В школе Ромка всегда был готов отметелить кого угодно — нрав был взрывной, вспыльчивый. Но, во-первых, с годами характер его стал гораздо более сдержанным, а во-вторых, Макс был уверен, что Роман не поднял бы руку на женщину.

Однако, если поразмыслить, бить женщину и убить ее — это не одно и то же. Издеваться над слабым, обижать того, кто не способен ответить — это не то же самое, что лишить кого-то жизни.

Следствие так и не установило, почему Роман убил Полину, прожив с ней много лет, планируя узаконить отношения. Из ревности? От обиды? Из мести? В порыве гнева? Случайно?

Как бы то ни было, Роман избавился от тела Полины, ее вещей и всех улик, которые могли привести к нему, а после нагородил вокруг исчезновения Полины такое количество бессовестной, самооправдательной лжи, что Макса оторопь брала. Убить ту, с кем делил дни и ночи, зарыть ее в углу сарая и строить из себя жертву! Так натурально страдать и мучиться! Роману бы не в писатели, а в актеры следовало податься.

Хотя, возможно, он и вправду переживал, только причина была иная: муки совести, раскаяние, осознание совершенной ошибки. Недаром же он и сочинять больше не мог, писательский дар словно умер вместе с Полиной.

Если бы Макс не знал в точности, что первую книгу Аверьянов написал самостоятельно, до знакомства с Полей, то даже решил бы, что за него писала Полина — и ее смерть объясняет Ромино творческое бесплодие.

Но если убийство Полины хоть как-то можно было объяснить, то случившееся в Чернопади — нет. Когда в лесу, на краю глубокой расщелины было обнаружено тело Софии Смолиной, а на дне Черной Пади — тело ее мачехи Маргариты, владелицы «Дивьи», все были в шоке.

Поначалу думали, что Маргарита убила падчерицу, а после покончила с собой, не вынеся того, что натворила, но быстро выяснилось, что в деле был и некто третий, задушивший Софию и, вероятно, столкнувший в пропасть ее мачеху.

Очень скоро стало ясно: это мог быть Роман Аверьянов, писатель, приехавший в глубинку писать книгу о предприятии «Дивья». Макс слушал и поражался: похоже, у Романа завязались отношения и с мачехой, и с падчерицей, а еще, судя по рассказам очевидцев, он, по всей видимости, зачем-то копался в прошлом семьи Смолиных, интересовался местным фольклором и порой, по словам сотрудников гостиницы, вел себя не вполне адекватно.