Книга Тихий дом в Кедровом тупике, страница 41 – Анна-Лу Уэзерли

— И что случилось с близнецами? – Лори не говорила ни о каких детях, и на адресе не были зарегистрированы никакие дети.

Теперь удивление отражается на лице Моники.

— Господи, так она вам ничего не рассказала, да? В общем, в тот день, когда она узнала о двойной жизни Роберта с некой Клэр, она страшно расстроилась, ну, вы представляете. Она была вне себя от горя, как и любая жена на ее месте, к тому же на это наложилась тяжелая беременность, понимаете, гормоны, всплеск эмоций, ложь, предательство, его жуткий обман… короче, она стала разваливаться на куски, в буквальном смысле. – Голос Моники полон печали. – Она ехала к нему на работу, когда все случилось, хотела выяснить с ним отношения.

— Когда и что случилось?

— Автомобильная авария, – говорит Моника с таким видом, будто я давно уже должен был знать об этом. – Она ехала по М25, была в ужасном состоянии, плакала, билась в истерике, а тут еще гормоны и беременность – в общем, она была в полном отчаянии, – так, во всяком случае, она все описывала. Она не могла сконцентрироваться на дороге, плохо видела сквозь слезы, ехала чуть быстрее, чем обычно. Кажется, она говорила, что еще шел дождь. Как бы то ни было, она задела другую машину, когда перестраивалась из ряда в ряд, или было как-то по-другому, я уже не помню деталей, но она не справилась с управлением и на скорости семьдесят пять миль вылетела с автострады, пробила ограждение. Машина под списание. На то, чтобы вытащить ее, ушло почти шесть часов. Она едва дышала, когда ее достали. – Моника отводит взгляд, как будто ей больно пересказывать подробности. – У нее были ужасные травмы: коллапс легкого, сломанные ребра, раздробленная ключица, внутреннее кровотечение – господи, я уже не вспомню, что еще… Целый список. По сути, она только сейчас начала приходить в себя. Это чудо, что она выжила.

У меня учащается сердцебиение, в голове снова появляется картина сломанной птицы. Я прикидываю, что будет дальше.

— Близнецов спасти не смогли. Оба умерли внутри нее – ее тело приняло на себя всю силу удара. В больнице пришлось их вырезать. Девочка и мальчик. Она называла их Майло и Нэнси.

Я холодею. Автомобильная авария. Мертвые младенцы. Рэйчел.

— Ее здоровье так полностью и не восстановилось. Ну, в физическом плане все более-менее нормально, а вот в ментальном, эмоциональном… – Она качает головой. – Ну, а кто мог бы оправиться от такого без последствий?

Я судорожно сглатываю и киваю. И правда, кто?

— А потом?

Она опять качает головой, ее лицо искажает болезненная гримаса.

— Она ухнула в депрессию, как и можно было ожидать, бедняжка. Смерть нерожденных детишек… Думаю, это и подтолкнуло ее… – Она делает паузу, тщательно подбирая слова. – В психологическом плане все это оказало на нее сильнейшее воздействие. Я это точно знаю – я была свидетелем того, что с ней стало, она была полностью опустошена, в абсолютной растерянности. Естественно, она была под наблюдением врача, принимала антидепрессанты, успокоительные и еще кучу всяких препаратов, целый коктейль. У нее было тяжелое посттравматическое стрессовое расстройство со склонностью к самоубийству. А еще она занялась самолечением, – Моника бросает на меня печальный взгляд, – с помощью алкоголя. У нее даже развилась зависимость, хотя я бы не сказала, что она превратилась в законченного алкоголика… просто… просто она не могла справиться с болью. Лори прошла через множество психотерапевтов, даже через практики по преодолению горя. Думаю, она и сейчас продолжает ходить к психотерапевту. Она не смогла вернуться к работе, и Роберту приходилось ухаживать за ней, помогать встать на ноги в буквальном смысле, потому что несколько месяцев она не могла ходить. – Она пренебрежительно хмыкает. – Он был ужасно расстроен аварией, так он говорит, хотя и редко упоминал о ней, во всяком случае, в разговоре со мной. Я считала, что после случившегося он вел себя холодно и бессердечно. Когда они переехали в Кедровый тупик, Лори взяла с меня слово, что я буду все хранить в тайне. Она не хотела, чтобы соседи узнали, она не вынесла бы, если бы ее жалели. Ей просто хотелось исчезнуть. Я понимала ее… я действительно понимала. – Моника говорит это с печалью, как будто у нее тоже есть причины стать невидимой. – Это ужасная, трагическая история. То, как она страдала, было…