Книга Горючие вещества, страница 79 – Хонобу Ёнэдзава

День подходил к концу, так и не принеся желаемых плодов. После ужина детективы разъехались по своим постам. На улице было холодно и опять дул суховей.

Кацура ждал вестей от группы наружного наблюдения. Стояла тишина. В комнате для совещаний были только он и местный детектив, которого оставили на случай, если понадобится быстро отвезти и сопроводить начальника.

Кацура старался смотреть на инцидент беспристрастно. Если Онохару вызвать на допрос сейчас, он признается в девяти случаях из десяти. Но инспектор не думал, что стоило так рисковать. Расследование – дело рук человеческих, а значит, абсолютной уверенности не бывает. Где-нибудь да найдется неизбежный изъян. Но если можно приблизиться к совершенству хоть на чуть-чуть, нужно это сделать.

«Ключ к разгадке – мотив», – размышлял Кацура.

Как правило, в расследованиях он не слишком обращал внимание на мотив. В конечном счете большинство преступлений рождается из желаний людей. Обычно они примитивны, и большинство из них можно свести к стремлению к деньгам, сексу и уходу от реальности. Однако есть и такие, которые нельзя объяснить этими тремя пунктами, и их невозможно предсказать даже с помощью самых глубоких познаний. Если полагаться на непредсказуемое, можно заблудиться в лабиринте собственных домыслов. Вот почему Кацура старался не делать мотив отправной точкой расследования.

Но в данном случае все было иначе. У Онохары не имелось судимости, и он не был профессиональным преступником. Ничто не говорило и о его склонности к асоциальному поведению. Если именно он совершал поджоги, то весьма вероятно, что у него должен был существовать вполне логичный мотив. И если они сумеют нащупать его, Онохара, вероятнее всего, уже не сможет отпираться.

Так какую же цель он преследовал? Почему совершил серию поджогов? Неужели лишь потому, что ему нравилось смотреть на горящий огонь? Наблюдать, как собираются пожарные машины? Или же у него имелась какая-то собственная причина, понятная ему одному?

Именно здесь Кацура чувствовал какую-то загвоздку. Среди многочисленных свидетельств и улик что-то не давало ему покоя. Но что?

Рядом с молчащей рацией он снова просматривал документы.

Фотографии сгоревших мешков с отбросами и бумаг, использованных для разжигания огня, визитная карточка Хатано, график сбора бытового мусора в городе, протокол допроса Исоматы, копия бланка о получении материалов пожарной проверки, рапорт об Огаве Минэо, заявления тех, кто был причастен к Jomo Cleanliness, фотографии обнаруженного еженедельника. И еще множество документы, снимков, отчетов…

Кацура пробурчал:

— Почему именно мусор? – пробурчал Кацура и через мгновение поправил сам себя: – Почему именно сгораемый?

Хатано предположил, что виновный мог быть местным жителем, которого раздражало, что соседи выставляют мусор заранее, еще накануне дня вывоза. С другой стороны, он также сказал, что пищевые отходы плохо горят из-за большого количества влаги, которую содержат. Иными словами, поджигали относительно трудновоспламеняемый мусор.

Осознав это, Кацура обратил внимание на фотографию – снимок с места пожара, сделанный Исоматой. На нем был изображен пластиковый мешок, который ярко горел. Кацура уже видел ее, но упустил один момент. Бумажный пакет с газетами и сложенные картонные коробки, перевязанные пластиковой бечевкой, стоявшие на фотографии рядом с горящим мусором, – вот что не давало покоя Кацуре.