Книга Операция «Ловец Теней», страница 99 – Артём Март

Предохранителя на этом чудовище не было. Но я быстро отыскал на внутренней стороне спусковой скобы маленькую задвижку и зафиксировал ею спуск, чтобы исключить случайные выстрелы.

Не успел я осмотреть винтовку полностью, как в дверь постучали.

Мариам немедленно затихла. Я насторожился.

У пуштунов было не принято стучать. Если требовалось позвать хозяина — его окликивали со двора. Стук в дверь предвещал что-то недоброе.

Я прислушался. За дверью кто-то галдел. Со двора доносились многочисленные голоса. Мужские голоса. Говорили они на пушту. Причем говорили возмущенно.

— Это… Это люди… — Испуганно сказала Мариам. — Что происходит?..

— Сбежались на выстрел, — ответил я.

Потом глянул на Тарика. Тот притих, сидя под стеной и раскинув ноги.

Тогда я повесил винтовку на плечо. Подошел к нему и заставил подняться.

У раненого Хана это вышло не сразу. Тем не менее, он встал на ноги. Схватив его за веревку, что сковывала ему руки за спиной, я пошел к выходу.

— Ты пойдешь к ним⁈ — Испуганно окликнула меня Мариам.

— Да. Их нужно успокоить, — невозмутимо ответил я.

Девушка колебалась недолго. Она ступила следом и сказала:

— Мало кто из местных умеет говорить на русском. Если кто и может — то очень плохо. Они тебя не поймут.

Я оглянулся. Посмотрел Мариам в глаза, но ничего не ответил. Только снова подогнал Хана и шагнул к двери.

— Я пойду с тобой! Я буду им переводить!

Застыв, я снова бросил взгляд девушке. Теплый взгляд.

— Ты ведь сможешь защитить меня, если что… — Смутилась Мариам и снова побронзовела от своего смущения.

— Смогу, Мариам.

Тогда мы вышли наружу. Первым я вытолкал к народу Хана. При этом какой-то бородатый мужик, лет пятидесяти, испуганно отскочил от двери. Кажется, стучал именно он.

Я пнул Хана по голени, заставив его опуститься на колени. Девушка робко вышла следом и остановилась за моей спиной.

Во дворе собралось человек десять мужчин. Одетые по-простому, в белые рубахи, тюрбаны, тюбитейки и чалмы, они на миг затихли, увидев эту странную картину: перед ними стоял вооруженный советский пограничник, у ног которого оказался некто с мешком на голове.

А я наблюдал за ними. Анализировал. Мужчины оказались разновозрастными. Младшему было около шестнадцати. Старшему — за шестьдесят. Но главное — они были вооружены. Местные взяли с собой палки, какие-то дубинки и даже камни. Один из них, мужик лет сорока, даже притащил с собой старую винтовку-берданку.

Их молчание продолжалось недолго.

Потом они, все как один, загомонили. В голосе я слышал возмущение. А еще — страх.

— Они спрашивают, — начала переводить Мариам, словно бы не зная, за какой из голосов зацепиться, — спрашивают, кто ты такой. Почему тут стреляли. Спрашивают, кто этот человек…

Девушка указала на Хана.

— … и почему он ранен и связан.

Я покивал ей.

— Переводи мои слова предельно точно, — сказал я.

— Да. — Ответила Мариам.

В голосе ее слышалась какая-то смесь страха и решительности. Девушка сейчас, в этот самый момент переступала через себя. Она была храброй. Воистину храброй.

Гомон все не унимался. В толпе то и дело мелькали недовольные, злые лица. На нас с Мариам постоянно обрушивались злые вскрики и дерзкие вопросы.

Когда я поднял руку, пуштуны не сразу, но затихли. Только один из них, тот что стучал, что-то крикнул мне вопросительно.