Книга Призраки Пянджа, страница 99 – Артём Март

Уткин решительно кивнул.

Нарыв вздохнул. Но даже он, понимая, что мы зашли слишком далеко, не принялся ныть, как раньше. Старший сержант просто принял обстоятельства и кивнул.

Флегматичный Сагдиев, казалось, принял обстоятельства еще раньше. Теперь он просто сказал:

— Ну что ж. Тогда пошли, товарищи блюстители общественного порядка… Блин.

Я обернулся, чтобы посмотреть, как обстоят дела у склада. В его узеньком окошке все так же горел тусклый свет. Пусть раньше мы и услышали шум двигателя автомашины, скрывавшейся где-то в недрах здания, больше он не повторялся.

— Мужики, вы как, с нами? — спросил вдруг Уткин у милиционеров за моей спиной.

Я обернулся.

Вася смотрел на Гречкина и его парней решительно. А вот сам сержант колебался. Я видел это по взгляду Артема, который милиционер так тщательно от всех прятал.

— Выступаем, — сказал я тогда, — а они, если решат — присоединятся.

С этими словами я подлез ближе к краю секции, сел рядом с ней. Глянул на Мартынова и Алима, скрывавшихся в темноте. А потом дал им сигнал выдвигаться.

— Сука! Валить надо! Валить, я вам говорю! — раздался изнутри склада моложавый, но грубоватый голос. — Нас сейчас весь поселок шукать будет! Надо рвать когти!

Я глянул на Мартынова, припавшего к блочной стене склада.

Старший сержант снял фуражку, вытер поблескивавший в отсвете тусклого света лоб.

Подобраться к складу было легко. Никто из этих дундуков даже не думал поставить одного «на шухер». И не мудрено, судя по возбужденным разговорам, что мы слышали сквозь полуостекленное окошко, под которым притаились, у «дембелей» были серьезные разногласия.

— Ташкент! Давай дождемся его! Ну куда нам когти рвать⁈ Куда⁈ — услышал я знакомый скулеж.

Голос несомненно принадлежал тому самому Крысе. Но только звучал он теперь не нахально, как тогда, у ДК, а совершенно иначе — испуганно, с какой-то мольбой.

— Оглянуться не успеешь, как сюда менты нагрянут! Возьмут нас тепленькими! — отвечал Ташкент. — А все из-за тебя, баран!

— Дак… — замычал третий, и я тут же узнал Дылду, — дак я-то что, Ташкент? Я думал, ты мне сказал его того… кончать…

— Думал он… Думал! — пуще прежнего взорвался Ташкент. — Правильное тебе, Витя, погоняло дали. Сразу видать — колода колодой…

Витя, которого назвали «Колодой», только замычал:

— Ну я ж думал…

— А идти нам некуда, братцы, — зазвучал четвертый голос.

Этот был настолько тихим, что чтобы расслышать слова, нужно было особенно сильно напрягать слух.

— Мы все поставили на это дело. Нету у нас обратного пути.

— Давай только ты, Тенёк, не мороси! — крикнул на вновь заговорившего Ташкент.

Теньком, видимо, был тот самый молчун, который постоянно прятался от нас в темноте.

— Я сразу говорил — мутное это дело, а ты, Чифир, всё о своем!

— Дело — надежное! На той стороне нас встретят как надо, братцы! — крикнул Крыса, которого Ташкент назвал Чифиром. — Я ж говорю! Старшего надо дождаться! Старший разрулит, как нам поступить!

Мы сидели тихо и внимательно слушали. Время от времени я встречался с Мартыновым взглядом. Когда встретился в очередной раз, Витя кивнул на окно: пошли, мол.

Как я и говорил, внутри оказались «дембеля». Ожидаемо, они ушли недалеко.

Мартынов явно хотел идти к ним прямо сейчас. Ворваться — схватить, подняв суматоху. План штурма, хоть и схематичный, у нас был. Лишь одно могло пойти не так — окажись у них огнестрельное оружие, нам придется попотеть, чтобы обезвредить этих сукиных детей.