Книга Призраки Пянджа, страница 91 – Артём Март

Я выпрямился на лавке, глянул на Мартынова и Нарыва, сидевших на соседней, рядышком. Закончил:

— … Кто решит под дембелей косить.

— Смело больно, — выдохнул Мартынов.

— Смело, — согласился я. — Дерзко. Как раз то что нужно, чтобы под шумок грязных делишек наделать. Чтобы затеряться в толпе тех парней, кто домой валит.

Мартынов с Нарывом переглянулись.

— А эти странные были, — продолжал я, подняв глаза к тёмно-синему, почти чёрному небу, на котором уж проступили многочисленные звёзды.

Больше на эту тему рассуждать никто не спешил. Не спешил не потому, что не было у парней мыслей на этот счёт, а потому, что к нам пошёл Таран.

— Значит так, — приблизился он, — как вы слышали, у нас трудности очередные. Шантрапа какая-то слила с нашей машины весь бензин, пока…

Таран покосился на Хмелева, который словно провинившийся школьник, виновато болтал с милиционером.

— Пока товарищ сержант Хмелев прохлаждался непонятно где. — Докончил Таран

— Почему непонятно⁈ — обиделся Хмелев, — я же был…

— Отставить… — протянул Таран и снова обратился к нам, — значит так, братцы, всем оставаться здесь, на этих самых лавках, пока мы не решим вопрос с топливом.

Вразнобой зазвучало «Есть», выдаваемое пограничниками без особого энтузиазма.

— Ну и отлично, — Таран кивнул. — И смотрите мне — если узнаю, что кто-то тут занимается самодеятельностью, что кто-то пошёл приключений искать на свою «пятую точку», тогда всем будет места мало. Ясно?

Теперь столь же вяленько пограничники стали бросать ему «Так точно». Я промолчал.

Таран кивнул, потом взял Хмелева и Ковалёва, взял молодого сержантика милиции, и вместе они пошли к ДК, туда, где стояла заставская Шишига, оставшаяся без топлива.

У УАЗика остался один милиционер. Он закурил, перекинулся с Нарывом несколькими, в сущности, ничего не значащими фразами. А потом из парка вернулись ещё двое. Вернулись, не найдя особо никаких следов.

Я встал с лавки. Потопал к милиционерам.

— Э, Сашка! — окликнул меня Мартынов, — ты куда это? Слышал, что нам Таран сказал?

— Слыхал, — на мгновение обернулся я.

— Он теперь злой, как овчар некормленный. Давай его провоцировать не будем, а?

— Давай, — я ухмыльнулся, но шагу к милиционерам не сбавил.

— А куда это ты тогда направляешься?

— Да надо мне, Витя, кое о чём с парнями переговорить, — ответил я старшему сержанту.

Когда я подошел к милиционерам, они о чем-то разговаривали.

Их было трое, и все, как один, молодые. Двоим из них нельзя было дать больше двадцати лет. Третьему — рыжеволосому сержанту — не больше двадцати двух или двадцати трех.

Именно этот парень, невысокий, но крепко слаженный, брал у нас всех показания.

Насколько я помнил, его звали Артемом Гречкиным.

У сержанта было по-юношески округлое лицо с мягкими чертами, рыжеватые волосы, слегка выбивавшиеся из-под фуражки, и зелено-серые, внимательные и живые глаза.

— И снова здравия желаю, парни, — сказал я, когда приблизился.

Гречкин, записывавший что-то в маленький блокнотик, глянул на меня, но записей своих не прекратил. Только ответил:

— И снова здравия желаю.

— Нашли что-нибудь? — обратился я теперь ко всем милиционерам разом.

Еще двое — худощавый парнишка, которому форма была явно великовата, и второй, молодой крупнотелый таджичонок со смуглым лицом — переглянулись.