Книга Призраки Пянджа, страница 20 – Артём Март

— Про этих потом. Давай сейчас со снайпером решать.

— План есть, — кивнул Мартынов. — Кидаем дымовые шашки на тропу. Потом отходим по-пластунски под прикрытием дыма.

— Медленно, — покачал я головой, — да и ветер. Он меняется каждые две-три минуты — то туда, то сюда. Может случиться так, что без прикрытия останемся. Да и ползком — долго. До укрытия метров пятьдесят.

Лицо Мартынова ожесточилось. Он раздул ноздри и нервно выдохнул.

— А что ещё делать⁈ У тебя план получше есть⁈ Сидеть тут ждать⁈ Так долго не просидим!

— Атаковать, — сказал я, решительно заглянув старшему сержанту в глаза.

Взгляд его на миг сделался удивлённым. Он вскинул белесые, едва заметные брови.

— Как? Как атаковать? Мы с Алимом пытались высмотреть, где этот гад засел. Ничерта не выходит! Он, сука, хитрый как шакал.

Снова грянул выстрел. Все втроём мы пригнули головы.

Гамгадзе снова дал короткую очередь в ответ. Мартынов стрелять не стал. Вместо этого сказал:

— Связи нету! Мёртвая зона! А это тебе явно не душманский снайпер-самоучка. Этот дело своё знает!

Я задумался на несколько мгновений. Подался вперёд, глянул на лазутчика.

Встретился с ним взглядом. Сквозь тёмные линзы его очков совершенно не просматривались глаза. Его угловатое, вытянутое лицо и правда показалось мне каким-то «нечеловечьим», как бы выразился старик Айдарбек. Будто бы сквозь эти линзы смотрело на меня не живое существо, а какое-то устройство, в голове которого только схемы да лампочки.

— По-русски говоришь? — спросил я у него строго.

— Говорю, — отрывисто ответил тот.

У него был сипловатый монотонный голос.

Я смог рассмотреть одежду незнакомца. Он носил объёмный тёмно-коричневый чапан, подпоясанный плетёным кушаком, серый паколь и шерстяные шаровары. Ну, типичный пастух, ничего не скажешь. Вернее, он был бы типичным, если бы не очки, что так сильно портили образ.

— Ну и хорошо. Тогда снимай свой халат, — приказал ему я.

— Что? Зачем? — удивился Мартынов.

— Нет времени, — бросил я быстро, хватая лазутчика за рукав, — стягивай с него чапан. Я высчитал интервалы между выстрелами. Знаю, что сделать, чтобы застать его врасплох.

Лицо Мартынова вытянулось от изумления, а мужчина в очках ничего не сказал. Казалось, он даже не очень сопротивлялся, когда мы стали суетиться, стягивая с него халат прямо за камнем.

— Алим! — крикнул я Канджиеву.

Тот уже наблюдал за нами, но всё равно отозвался:

— А!

— Стрелять сможешь? Левой сможешь?

Алим нахмурился. Отнял винтовку от груди. Я заметил, как на его угловатом, квадратном лице заиграли желваки.

— Если надо — смогу, — сказал Канджиев решительно.

* * *

Зубаир залёг между камней. Устроил тут же свою винтовку «Мосина», снабжённую советским прицелом ПУ. Смахнул какую-то мошку, усевшуюся на грязноватую ткань, которой снайпер обернул длинный ствол винтовки. Потом тихо шепнул таскавшемуся рядом с ним пастуху Джамилю:

— Патроны.

Юноша дёрнулся, словно от удара, но не проронил ни звука. Его пальцы судорожно сжали матерчатую сумку, будто в ней лежало нечто большее, чем просто патроны. Он вытащил несколько патронов, пригнулся ниже и протянул их снайперу — небрежно, с каким-то странным озлоблением, как будто хотел швырнуть, но не посмел.

— Ты ненавидишь шурави сильнее, чем боишься меня. Это хорошо, — тихим, шипящим голосом проговорил снайпер.