Книга Призраки Пянджа, страница 103 – Артём Март

Эти наивные мерзавцы, этот Ташкент со своей шайкой, мечтавшие о легких деньгах, быстро заглотили наживку. Стоило им показать один-единственный червонец, как у маргиналов не осталось никаких сомнений относительно правдивости россказней о «кладе».

Да только не знали они, что все это спектакль. Спектакль, имеющий совершенно другие цели. Вернее, не знали никто, кроме Чифира. Последний был неплохо осведомлен и о том, кто такой Арсен Саакян, с позывным «Паук», и о том, какую роль во всем этом деле играют он и его дружки. А какую — пакистанские «Призраки».

И уж точно знал мурый Чифир, что никто, кроме него и Паука, не вернется с этой диверсионной, в сущности, операции живым. Никто из них не пересечет завтра границу.

Зато вот у других… У других будет мимолетная возможность войти на территорию Страны Советов, пока все отвлечены масштабной диверсией, которую Паук и «дембеля» планировали.

— Подойдите, — сказал Саакян, вынимая из кармана брюк сверток карты и разворачивая его на колене, — Ташкент, возьми света.

Ташкент, как завороженный, взял керосиновую лампу.

«Дембеля» приблизились.

— Значит, смотрите. План прежний, — начал Арсен, — завтра ровно в пятнадцать ноль-ноль вы поджигаете склад ГСМ. Он вот здесь. Когда убедитесь, что началась паника…

Саакян поднял взгляд, обвел им темные от игры светотени лица «дембелей».

— Когда убедитесь, что началась паника, изо всех сил рвете когти сюда. Вот в это место.

Арсен ткнул грязным пальцем в карту. Потом уставился прямо на Ташкента.

— Там нас встретят наши «восточные гости». Пока в поселке будет паника и подозрения на диверсию, а пограничники отвлекутся, у нас появится возможность пересечь границу вот в этом месте. Пешими. Всем все ясно?

— Вот падлы… Контра… — не выдержав, прошипел Мартынов.

На лице старшего сержанта застыла маска настоящей холодной ярости. Когда мы встретились с ним взглядами, он мрачно кивнул головой на склад, мол, пора брать. Хватит сидеть тут да слушать.

Когда я отрицательно покачал головой ему в ответ, брови Вити еще сильнее сдвинулись к переносице. Не понравился ему мой ответ. Совсем не понравился.

И все же я считал — торопиться нельзя.

Было очевидно, что мы наткнулись на что-то гораздо более опасное, чем простые бандиты под личиной дембелей.

Перед нашими глазами разворачивался целый заговор. Заговор с целью крупной диверсии в поселке.

Да, для стороннего, неосведомленного человека все могло выглядеть так, что бандиты действительно готовы пойти на такой отчаянный шаг, чтобы скрыться за границу с неким «кладом».

Но мне казалось, что здесь все далеко не так просто, как могло видеться на первый взгляд.

Афганская война, тогда, в моей прошлой жизни, стала серьезной частью этой моей жизни. Тогда она изменила все. Сделала из меня того, кем я являюсь сейчас. Переиначила с ног до головы, хорошо ли это или плохо.

Даже уйдя в отставку, я не терял интереса ко всему, что случилось тогда, в те печальные и одновременно сложные для выполнявшей интернациональный долг советской армии годы.

Находясь в гуще этой бойни, сложно было видеть дальше круга задач, что ставит перед тобой командование. Сложно увидеть общую картину.

Нет, конечно, от знакомых офицеров и разведчиков я слышал всякое. Но все это сложить в одну единую картину тогда было непросто. Да и некогда было складывать.