Онлайн книга «Шпионские игры»
|
Когда пёс перестал трепать обессилевшую руку уже мёртвого Шера, то обернулся и стрелой помчался к нам. Как только он юркнул за глиняный забор, я закричал снова: — Огонь! Огонь! Я открыл огонь с колена. Надо мной заговорил АК Наливкина. Глушко отчаянно выскочил из укрытия и залёг рядом со мной, поставив на сошки свой пулемёт. Следом затрещал и он. А потом начали стрелять и со стен мечети. Мы всеми силами помогали душманам уничтожить самих себя. «Аисты» таяли на глазах. Кто-то погибал, сражаясь друг с другом и совершенно не обращая внимания на наш огонь. Другие бросали оружие и пешими убегали в степь. Третьи пускали лошадей в галоп. Бой закончился так же быстро, как и начался. Заметив, что их становится всё меньше, душманы дрогнули под нашим огнём и пустились бежать врассыпную — кто пеший, кто конный. Там, где совсем недавно перед нами стояли больше тридцати «Аистов», теперь вразнобой лежали не меньше двух десятков мёртвых, одетых в чёрное. Силуэты тех, кому удалось спастись, один за другим исчезали вдали. Скрывались за грязно-жёлтыми порывами пылевой бури. — Сдюжили, — сказал Наливкин, прекратив огонь по отступающим. — Ёп твою мать! Сдюжили! Справились, Сашка! Прекратить! Прекратить огонь! Он потрепал меня по плечу. Я глянул на Наливкина. Постепенно бой полностью стих. Последние выстрелы звучали над мечетью. Последние пули отправлялись вслед исчезнувшим вдали душманам. А потом все звуки заменил собой лишь гул злого афганского ветра. — Сдюжили, — кивнул я тихо. — Голова! Голова-парень! — расчувствовался Наливкин, когда я встал. — И-и-и-и-э-э-э-х! Он по-своему простодушному обыкновению бросил автомат и заключил меня в объятия, даже оторвал от земли. — Тихо вы, капитан, — улыбнулся я, — духи не убили, так вы точно всю душу из меня вытрясите. Когда Наливкин меня отпустил, повесил руку мне на плечо и улыбаясь во все тридцать два, заявил Шарипову: — Видал⁈ Вон что учудил твой подопечный! Вон что выдумал! Всех духов, как рукой сняло! Шарипов поднялся. Ладонью стёр с потного лба налипшую пыль. — Видал, капитан. За малым мы не померли. По краю, так сказать, прошлись. Потом особист вдруг приблизился. Протянул мне руку. — Извини. Извини, что сомневался. — Только глупцы не сомневаются, — сказал я. — Ты не выглядел сомневающимся, — хохотнул Шарипов. — Ну, когда всё это проворачивал. — Талант, как говорится, не пропьёшь, — хмыкнул я ему в ответ. — Так, ладно, — Наливкин посерьёзнел. — Мы ещё не дома. Отмечать будем, как границу пересечём. А пока что — рано расслабляться. Работаем дальше. Он обернулся к мечети, закричал: — Звада! — Я! — Спускайся давай! У нас раненый! — Есть! — Малинин! — Я! — Расчехляй свою шарманку! Прослушивай эфир! — Есть, товарищ капитан! — Фима! — Я! — Следи, куда чёрные уходят! Не вернутся ли! Остальные — спуститься! Нужно собрать оружие и патроны! Ранеными заняться! Добивать только тех, кто окажет сопротивление! Я тем временем глянул на Нафтали. Тот был ещё жив и даже пришёл в сознание. Он полулежал под забором, зажимая рану здоровой рукой. — Долго не протянет, — сказал мне Шарипов. — Рана брюшной полости. Вон, видишь? Ноги не шевелятся. Да и не шевелились, когда мы его тянули. Отнялись. Пуля хребет перебила. — Вижу, — сказал я. — Сука! Глушко! Ты чего? — вдруг крикнул за моей спиной Наливкин. |