Книга Охота на «Черный аист», страница 66 – Артём Март

Аккуратно обходя заросли там же, где обходил, когда произошло ЧП с Симоновым, я вдруг наткнулся на что-то металлическое.

Автомат Малюги звякнул у меня под сапогами.

— Не хорошо, — проговорил я себе под нос и переступил его. Присел.

Потом полез в подсумок, чтобы извлечь сигнальную ракету. Что-то тут было не так.

— Саша! — Внезапно донесся из кустов приглушенный голос.

Я прислушался. Быстро определил, откуда исходил звук.

— Саша, я тут!

Это был Малюга, сидевший на корточках в рогозе. Надо отдать ему должное. Он вел себя настолько тихо, что ни одна тростинка не хрустнуло у него под ногами.

— Нарушитель? — Спросил я, быстро прикинув два и два.

— Там кто-то есть… — Проговорил Малюга.

Я видел, как одновременно с этим, он кивнул головой в сторону зарослей, что протянулись у самого берега и уже заходили в воду.

Не став расспрашивать пограничника, почему он оставил свой автомат и не поступил по всем правилам, я привстал. Сделал несколько шагов к тому месту, на которое указал мне Малюга.

Когда там затрещало, я замер. Быстро принял положение лежа и прицелился.

Через рогоз кто-то пробирался. Крупная тень, не стесняясь, хрустела стеблями и громко хлюпала по воде.

— Слышишь⁈ — уже немного громче спросил Малюга.

Я ему не ответил. Не ответил, потому что заметил, что некто, крадущийся в кустах, двинулся в мою сторону. А потом, наконец, этот некто вышел на пустой берег.

Я ухмыльнулся и опустил автомат. Щелкнул предохранителем. Поднялся.

Малюга аж глаза выпучил, когда увидел «нарушителя».

— Это… Что?.. — Уже не таясь, проговорил он изумленно и даже встал, шурша рогозом.

Все потому, что из зарослей к нам вышел довольно крупный теленок.

В темноте невозможно было разобрать ни масти, ни пола животного, но по размерам я мог прикинуть, что телку было примерно шесть-семь месяцев.

Теленок, выбравшись из рогоза, чутко замер. Видимо, испугался незнакомых ему людей. Так, он и застыл, уставившись на нас и растопырив свои широкие уши. Глазки животного испуганно поблескивали в свете, изредка пробивавшейся сквозь тонкие тучи луны.

Малюга, хрустя рогозом, выбрался из своего укрытия. Шум напугал животное, и оно валко повернулось, не зная, стоять ему тут или бежать обратно к реке, через которую, животное, видимо, как-то умудрилось перебраться.

— Тише ты. Спугнешь, — сказал я Малюге, вешая автомат за плечо.

— Вот зверюга бестолковая, — пробурчал Малюга, — перепугал меня, сил нет никаких!

— Ты чего автомат бросил? — Спросил я у него холодно.

— Дак… Неудобно с ним было нужду справлять…

— Гена, — я раздраженно вздохнул, — ты поссать с автоматом не можешь, что ли?

— Поссать-то могу… А вот если по-большому, так другое дело… А у меня, после этой копченой колбасы живот крутит полночи. Вот я и пошел в кусты по-быстрому. Думал, туда-сюда и вернусь.

— А че ж Алиму сказал, что пошел поссать? — Глянул я на Гену осуждающе.

— Да… — Пограничник замялся, стянул панаму, почесал короткостриженое темечко, — да я, если честно, постеснялся. Ты ж Алима знаешь. У него язык без костей. Как брякнет чего, так хоть стой, хоть падай. И все — без задней мысли. Как так и надо. Вот я и подумал: скажу ему, а завтра вся застава будет смеяться над тем, как я… — Малюга осекся, стыдливо понизил голос, — как я в секрете усерался. Смеху не оберешься. Ну я… и приврал со стыда. Каюсь.