Книга Охота на «Черный аист», страница 102 – Артём Март

— Я.

— Я!

— Не зря вас с собой взяли. Пропустим боевиков вперед, что б себя не раскрывать, и возьмем их след. Но для начала посмотрим, в какую сторону пойдут, — капитан замолчал, поджал губы. Потом, прикрыв глаза рукой от солнца, глянул на вершину невысокой скалы, где Малинин уже выходил на связь. Добавил: — Сейчас Вадик с нашими свяжется, и по коням.

Когда мы подобрались к стоянке духов со стороны скалы Ходжа-Кхаб, Наливкин стал готовить наблюдательную группу.

В нее вошли братья Масловы, Глушко, особист, сам Наливкин и я. Меня капитан решил взять, зная мои выдающиеся боевые качества. Наливкин рассудил, что если что-то пойдет не так, то хороший стрелок им пригодится, чтобы организовать отход.

Остальной группе было приказано стеречь лошадей.

На хребет мы забрались по его пологой, изрезанной тропинками стороне. Под крутой же, как раз и находилась стоянка.

Место это не зря было выбрано пастухами. Ведь большую часть дня, особенно в самую жару, старая пастушья хижина должна была находиться в тени.

Мы взобрались повыше и рассредоточились неподалеку друг от друга. Засели между камней так, чтобы можно было общаться друг с другом и в то же время оставаться незамеченными.

По дороге на вершину, Шарипов причитал о том, что мы могли опоздать. Что «Черный Аист» уже ушли отсюда. В конечном итоге он ошибался.

— Вот сукины сыны. Ты гляди, шо они вытворяют, а? — Прошептал Глушко, нацелившей дуло своего РПК вниз, на собравшихся у сторожки боевиков.

Группа конников и пеших окружили нескольких душманов, стоящих перед ними на коленях. Крупный «Аист» в большой черной чалме, расхаживал перед пленным и поигрывал кривым ножом в руках. Что-то громко говорил по не русски.

Немного в сторонке, у стены ветхого домишки с провалившейся в одном углу глиняной крышей, лежал ряд погибших в перестрелке душманов.

— Допрашивает, — сказал я, взяв здоровяка на мушку.

Я почти сразу узнал этого человека. «Аистом» с ножом оказался тот самый боевик, которого я оставил без одного глаза.

Когда одноглазый схватил одного из пленных, завалил и стал резать ему голову, Глушко тихо выругался матом и добавил:

— Нелюдь поганый…

— Всем сохранять спокойствие, — оторвавшись от бинокля, сказал Наливкин полушепотом.

Прячась за большим камнем, он сел с корточек на колено, снова уставился в бинокль и проговорил:

— Не выдавать себя. Отпустим их, потом спустимся и пойдем по следу. Всем ясно? Ну и хорошо.

Так, одного за другим, гигант казнил каждого из четверки пленных.

Внезапно он приказал что-то своим людям. Трое спешились и направились к хижине.

— Что он задумал? — Спросил тихо Шарипов, лежавший со своим биноклем, рядом с валуном Наливкина, — что делать собрался?

— Тихо. Сейчас посмотрим, — ответил ему Наливкин.

Трое «Аистов» исчезли под крышей хибары, а потом… вывели наружу еще троих пленных. Худощавые и грязные, полураздетые, это несомненно были молодые советские солдаты.

Первый пленный шел по пояс голый, оставшись в одних только галифе. Другой, прикрыл плечи только кителем. Третий и вовсе был в каком-то жутком рванье, в которое превратилась его форма одежды.

Одноглазый приказал подвести их к трупам обезглавленных душманов и поставить на колени. Тогда один из шестерки, одетых совсем по-другому, чем «Черные Аисты» боевиков, подступил к одноглазому. Стал спокойно спорить с гигантом.