Книга Застава, к бою!, страница 94 – Артём Март

А потом ее разорвали стоны раненных по ту сторону душманов.

Пуганьков открыл глаза. Глянул на меня.

— Мы…

— Все целы⁈ — Крикнул я, — раненные есть⁈

— Целы!

— Порядок!

— Жив пока что!

Отрывистые голоса пограничников принялись разрывать робкую тишину, медленно испарявшуюся с поля боя.

— Мы… Отбились? — Спросил Пуганьков, уставившись на меня снизу вверх.

— Да… Командуй, товарищ лейтенант, — с ухмылкой проговорил я, и стащил с плеча автомат. — Нарушители все еще на нашей земле.

Лицо Пуганькова неожиданно ожесточилось. Неожиданно даже для меня. Ободрившийся результатами своего приказа, он выкрикнул новый:

— Застава, к бою! Уничтожить врага!

Мы снова поднялись в бой. Я встал на ящик, на котором совсем недавно сидел Пуганьков. Когда установил автомат сверху дувала, мне открылась жуткая картина.

Берег Пянджа, что уходил от заставы к реке, почернел от взрывов многочисленных гранат. Черный дым медленно развивался, поднимаясь к серому небу. Тут и там лежали мертвые противники и фрагменты их тел. Слабо шевелились раненые враги. Другие бежали. Третьи исступленно продолжали вести стрелковый бой. Кто-то из последних все же пытался метнуть гранаты, но ошарашенные ответом пограничников, они делали это неорганизованно и невпопад.

Нам, конечно, приходилось прятать головы, от снова раздавшихся хлопков, но на ответном огне Шамабада это почти никак не отражалось.

Внезапно заговорил пулемет танка. Я обернулся. Над забором, что протянулся слева от здания заставы, двигалась башня танка Т-62. Это был именно тот, которым командовал старший сержант Сергей Симонов.

Их наводчик сидел за ДШК и вел огонь по сломленным противникам.

Танк вдруг замер на месте, и наводчик принялся прицельно строчить из пулемета по позициям душманов.

С обратной стороны, метрах в семидесяти я услышал и второй танк. Его башня показалась из-за стен конюшни, но выдвигаться далеко вперед без поддержки пехоты экипаж танка не спешил. Зато открыл пулеметный огонь по отходящим духам. Стал выкашивать отступающих короткими очередями.

Возможно, где-то позади шел и офицерский танк, но в моем поле зрения его не было. Если машина и выдвинулась к нам, то ее прятало от нас здание самой заставы.

Духи, едва завидев подошедшую тяжелую технику, дрогнули. Я видел, как они целыми группами поднимались и, не соблюдая никакого строя, просто бросались наутек.

— Бегут! Бегут, падлы! — Радостно закричал Малюга, оставшийся у правого края дувала.

— Бегут!

— Отходят!

— Бей их!

Погранцы принялись провожать даже не отступающих, а просто бегущих из-под Шамабада духов плотным огнем. Нас поддерживали работавшие по ним пулеметы танков.

— Отходят, — даже как-то удивленно сказал Пуганьков, наблюдая бегство врага, — они отходят…

— А чего ты ожидал? — Спросил я у лейтенанта.

Тот даже вздрогнул от моего голоса. Обернулся.

— Ты отдал приказ, — продолжил я, глядя ему в округлившиеся глаза, — мы его исполнили. И продолжаем исполнять.

Пуганьков вдруг улыбнулся, оглянулся на духов, потом снова на меня. В следующий момент взгляд его сделался растерянным.

— Я… — Начал он несмело, — Вы бы и без меня справились… Тоже мне, наука… Гранатами их распугать… Не приказал бы я, приказал кто-нибудь другой.

— Приказал бы, — без обиняков согласился я, — но ты все же себя пересилил. Справился со своим страхом и поднялся, чтобы направить заставу. Ты себя переломил.