Книга Застава, к бою!, страница 85 – Артём Март

— Ну! Я тоже!

— Если б не он, мы б так в конюшне и остались! Прям под крышей похороненные!

— Да!

— Точно!

Каждое «и мне», что раздалось из строя, било по уверенности Пуганькова, словно хлесткой пощечиной по лицу. Ему казалось, что с каждым новым словом пограничников в защиту Селихова, он сам будто бы становился на добрый сантиметр ниже.

Замполит даже попятился.

— Отставить… — Нерешительно сказал он, потом все же собрался с силами и крикнул: — Отставить разговоры!

Пограничники все как один замолчали. Стали смирно перед замполитом.

— Товарищ лейтенант, — неожиданно раздался голос Селихова за спиной Пуганькова. Тот аж вздрогнул. Обернулся.

Селихов, стройный, широкоплечий и поджарый стоял прямо перед ним. Его удивительно суровое для восемнадцатилетнего парня лицо почему-то напугало Пуганьква. А внимательные голубые глаза показались замполиту холодными и… бывалыми. Пуганьков сглотнул.

— Младший сержант Селихов по вашему приказанию прибыл, — проговорил Александр Селихов спокойным и уверенным голосом.

— Младший сержант Селихов по вашему приказанию прибыл, — проговорил я, когда Пуганьков как-то испуганно обернулся ко мне.

Он в своей манере быстро-быстро заморгал. Приоткрыл рот, что бы что-то сказать, но так ничего и не сказал. На несколько мгновений между нами воцарилась тишина.

— Вам не кажется, товарищ лейтенант, — нарушил я ее, что строить бойцов прямо посреди боя, пусть он и притих, не самая лучшая идея?

— Нет… — Не сразу, пару секунд поискав слова, ответил лейтенант, — не кажется.

— Очень плохо. Я бы посоветовал вам вернуть бойцов на позиции. Если духи нападут — на счету будет каждая секунда. Тем более те, что понадобятся бойцам, чтобы занять свои позиции.

— Когда надо будет, тогда и прикажу, — насупился Пуганьков, — вы меня поняли? А сейчас вопрос совсем не в этом…

— Если вы хотели поговорить со мной о том, почему я отослал отделение Бричника обратно на их позицию, то докладываю, — перебил я Пуганькова, — у нас здесь они будут только мешаться. Создавать неразбериху. Кроме того, вы зря открываете левый фланг, надеясь на одну только бронетехнику, что стоит на тех позициях. Левый фланг нельзя оставлять совсем без прикрытия.

Пуганьков застыл без движения. Казалось, он был возмущен от такой наглости.

— Селихов, на заставе сейчас командую я. И я…

— Скажите, это ваш первый настоящий бой?

— Что? — Задрал брови Пуганьков.

— Я спрашиваю вас, товарищ лейтенант, это ваш первый бой?

— Какое это имеет значение? Я командир!

— Ответьте на вопрос, — невозмутимо сказал я, — все же, от вас в определенном смысле зависят жизни бойцов. От меня тоже, потому, собственно говоря, я делаю то — что делаю. А вот вы, видится мне, заботитесь больше не о них самих, а том, чтобы выглядеть в их глазах хорошим командиром. Да только мне кажется, что ваши представления о хорошем командире очень сильно противоречат представлениям остальных пограничников.

Пуганьков молчал. Сверлил меня недовольным взглядом.

— На заставе много опытных командиров отделений, — начал я, — тот же Витя Мартынов. Черепанов, в конце концов. Таран никогда не брезговал тем, чтобы спрашивать их мнения, прежде чем принимать сложное решение. Вы видели это сами. Вместо того чтобы постараться неумело «прогибать» бойцов под себя, лучше бы послушали, что думают об организации обороны сержанты.