Книга Застава, к бою!, страница 18 – Артём Март

Полноватый мужчина в длинной рубахе и скромной жилетке, расстегнутой на объемном животе, тихо стоял у левого плеча Юсуфзы. Кругленькие очки, которые носил он на большом и обрюзгшем короткобородом лице, казались на фоне него еще меньше, чем были на самом деле.

— Захид-Хан Юсуфза приветствует вас, — сказал полный мужчина очень мягким высоковатым голосом.

Забавно, что мужчина говорил на русском почти без акцента.

— И вам здравия желаю, — ответил кисловато майор Филипенко.

— Если вы не сочтете это недостойным, пред началом обмена Захид-Хан хотел бы передать вам небольшой подарок, — проговорил полноватый мужчина и поклонился.

Офицеры переглянулись.

— Покажите прапорщика Вавилова. Остальное подождет, — ответил майор.

— Вавилова? — Шепнул мне Стас, — А как же девчонка? Как же Амина?

— Тихо, — ответил я, сосредоточенно наблюдая за душманами.

Полный мужчина что-то сказал Юсуфзе. Тот кивнул. Проговорил несколько коротких, резких, словно собачий лай, слов на Пушту.

Душманы расступились. Один из них, вышел вперед. Вывел отца Вавилова, все это время стоящего где-то за спинами духов.

В момент, когда мы увидели старшего прапорщика, в нашей группе повисла гробовая тишина. Майор Филипенко мрачно нахмурился. Таран засопел, не в силах сдержаться.

— Вот с-с-с-ука… — шепотом протянул ошарашенный Стас.

Я молчал. Просто крепко стиснул зубы. А еще сжал автомат так, что скрипнуло его цевье.

И хотя я видел старшего прапорщика Сергея Вавилова только один раз и только на черно-белой фотографии, которую показывал мне Клим после того, как ему в первый раз пришла похоронка, я все равно не смог узнать этого человека.

На фотографии я видел крепкого, крупнотелого и высокого мужчину с веселым округлым лицом и аккуратными усами.

Сейчас же душманы показали нам едва не скелета, на котором, словно на палке, болталась грязная ХБшка.

Лицо прапорщика походило на череп с впалыми щеками. Под глазами, казавшимися выпученными на фоне исхудавшего лица, появились суровые синяки.

Отросшие его волосы повисли на лбу грязными сосульками.

У меня было несколько мгновений, чтобы рассмотреть отца Клима. И все это время, я не мог понять, что с ним не так. Человеческий образ его казался мне каким-то неестественным. Каким-то не таким.

Спустя пару секунд, я понял, в чем было дело. Левая рука прапорщика висела в несколько неестественном положении. Даже в расслабленном состоянии слишком сильно топорщился локоть, а кисть, казалось, излишне вывернута к телу.

— Сукины дети, — протянул тихо Стас, — они его что, не кормили совсем?

— В прошлый раз пленные выглядели лучше, — констатировал Мартынов бесстрастно.

Тем не менее, к моему удивлению, взгляд прапорщика не стал потерянным. Не стал загнанным, каким становится у людей, если с ними обходятся, словно с животными.

Глаза Вавилова оставались живыми и внимательными. А еще были счастливыми. Он был счастлив видеть своих, советских людей. Явно радовался нашим лицам. Мне даже показалось, что он подавил в себе улыбку, стараясь не показывать лишних чувств.

«Пусть, тело его они и истязали, — подумалось мне, — но душу прапорщика ранить не смогли».

В один миг я проникся глубоким уважением к человеку, попавшему в плен в неравной схватке, и выдержавшему его, не дав сломить свою волю. Несмотря ни на что.