Книга Застава, к бою!, страница 128 – Артём Март

Не ответив на эти слова начальника отряда, я просто кивнул.

— Так вот, — продолжил он, — как я уже сказал, рвение особого отдела, хоть и можно назвать похвальным, но офицеры, служащие в нем, иногда проявляют излишнюю самонадеянность.

— Теперь вы говорите о Шарипове? — Спросил я. — Ведь Сорокина нет. И казалось бы, некому больше «проявлять самодеятельность».

— Совершенно верно. «Казалось бы»… — Начальник отряда задумчиво поправил очки, — Капитан Шарипов — хороший офицер. Он складно выполняет свой долг и всего себя отдает службе. Но…

Давыдов вновь замолчал. Спрятал нижнюю часть лицо в ладони, словно бы почесывая подбородок. Наморщил лоб.

— Но? — Тактично поторопил его я.

— С момента того неприятного случая с Сорокиным, — на выдохе продолжил Давыдов, — я установил более тесные связи с особым отделом. Связи не служебного, а, скажем так, доверительного характера. Извини, но эти подробности тебе знать не обязательно.

— К этому я не стремлюсь, товарищ подполковник, — покачал я головой, — мое дело — служба на заставе.

— Верно, — кивнул начальник, — тем не менее вышло так, что тебя это тоже касается. Короче. Я надеюсь, что с момента установления этих более доверительных отношений, от меня не ускользнут их планы, которые особый отдел хотя и строит во благо Родины, но все же допускает некоторые нарушения субординации. Наша разведка себе такого не позволяет.

— Особый отдел, он на то и особый, — улыбнулся я, — что служат там люди специфического склада.

— Верно. И все же, теперь их планы от меня не ускользают. По крайней мере, пока.

Услышав эти слова, я почему-то почти сразу подумал о капитане Рюмшине — новом офицере особого отдела. Неужели, он попал на свою должность не просто так? Не просто так работает теперь вместе с Шариповым? А что, если по какой-то договоренности, его приставили к Шарипову опасаясь, что и тот, подражая своему горе-коллеге Сорокину, может «прыгнуть через голову», добиваясь своих целей?

В пользу такой моей версии говорит и то, что у Шарипова есть одно дело, что он пытается провернуть «в частном порядке». Речь шла, конечно, именно о той операции, в которой Шарипов ждал нашей с Тараном помощи.

Постепенно в моей голове стали складываться два и два…

— Так вот, о Шарипове, — сказал начальник отряда, ожидавший от меня какой-то реплики, но после моего молчания, просто продолживший развивать свою мысль далее: — есть у меня сведения, что он тоже что-то задумал.

— Вы знаете, что? — Спросил я.

Начальник отряда задумчиво нахмурился. Потом все же ответил:

— Нет. Что именно я не знаю. Шарипов никому не докладывал. Видимо, носит свои замысли пока что при себе.

Давыдов снова замолчал. Несколько мгновений поразмыслил и спросил:

— Ты ведь знаком с девочкой шестнадцати лет, по имени Амина Искандарова?

— Я спас эту девочку из Пянджа, — кивнул я.

— Значит, ты с ней общался.

— Немного.

После моего ответа Давыдов молчал долго. Видимо, думал, стоит ли и дальше рассказывать об Амине. Рассказывать то, о чем я уже знал, но по долгу службы не должен.

— Она говорила тебе что-то о своем отце?

— Немногое, — сказал я.

Вряд ли Давыдов знал о том, что мне известно, кем является ее отец. Более того, я полагал, что мне не положено знать подобных вещей. Тем не менее Давыдов уклончиво продолжил: