Книга Шамабад должен гореть!, страница 66 – Артём Март

Из командирского люка высунулся капитан Жуков, что-то заорал. Но быстро понял, что мы не слышим. Тогда он жестом указал уходить.

Таран кивнул. Мы с ним отбежали назад метров на двадцать. Любопытный Пуганьков же внаглую заглянул в люк заряжающего, наблюдая, видать, за работой экипажа внутри.

— Товарищ старший лейтенант, — сказал оказавшийся рядом с нами ефрейтор Смольняк из экипажа сержанта Фролова, — разрешите обратиться!

— Ну?

— Вы б сказали вашему замполиту, сойти с танка! А то он сзади примостился! Не успеет отскочить, если выстрелят.

Таран нахмурился. Его лицо сделалось сердитым и темным, словно грозовая туча.

— Сойди с танка, Пуганьков! — Заорал Таран замполиту.

— Товарищ лейтенант! — Присоединился Смольняк, — сойдите с танка!

Мы дружно принялись кричать и махать руками. Пуганьков, казалось, нас и не видел. Шум двигателя напрочь заглушал любые крики.

— Сука! Не слышит! — Выругался Таран.

— А они щас будут стрелять! — Довольно буднично заметил Смольняк и скрестил руки на груди, став рядом со мной.

Очевидно, экипаж не знал, что замполит все еще топчется на броне. Очевидно, что Пуганьков не знал, что они вот-вот готовятся стрелять.

— Зараза! — Ругался Таран.

— Вот. Щас, видать! — Сказал Смольняк и даже заткнул уши пальцами.

Я среагировал быстро. Подобрал первый попавшийся камень из-под ног, а потом швырнул его в Пуганькова. Нет, я не хотел его зашибить раньше танка, хотя на миг, когда камень оказался уже на подлете, мне показалось, что он попадет замполиту прямо в спину.

Голыш, вместо этого, стукнул о броню у его ног. Перепуганный Пуганьков удивленно уставился на нас. Все втроем мы принялись активно сигнализировать замполиту, что лучше бы ему убраться подальше от танка.

Кажется, нашу мысль он понял правильно.

И без того вытянутое лицо Пуганькова вытянулось еще сильнее, он зачем-то оглянулся на башню, а потом сайгаком спрыгнул с корпуса Т-62.

Не успели подошвы его сапог коснуться земли, как танк выстрелил. Бабахнуло. Машина вздрогнула. Из ствола вырвалось мощное дульное пламя, за ним — клуб густого дыма. Земля вокруг могучей машины просто задрожала. Вверх взвилась сухая пыль.

Эхо мощного выстрела разлетелось по округе. Пуганьков замер буковой «Зю», метрах в трех позади танка. Он потерял шапку и морщился, зажимая уши ладонями.

Спустя секунду после выстрела, будто бы беззвучно открылся лючок сброса стреляных гильз в задней части башни. Лязгает он что надо, но эхо выстрела, казалось, изгнало из округи любые другие звуки.

Затем цилиндр гильзы выскочил из лючка, щелкнул о корпус и отскочил… прямо на голову Пуганькову. Гильза отскочила и от его затылка почти так же, как от танковой брони. Разве что подлетела пониже. Потом грохнулась на землю. Пуганьков тоже грохнулся, но уже на живот.

Настолько все это выглядело внушительно и одновременно комично, что мы не знали — смеяться или сочувствовать. Пуганьков зашевелился. Медленно поднялся и тронул затылок.

Мы с Тараном и Смольняком помчались к нему.

— Живой, замполит⁈ — Кричал ему Таран, когда я вздернул Пуганькова на ноги.

— Что… это… было… — С изумленным, грязным от пыли лицом, спросил Пуганьков.

— Нормально все, — сказал я, осматривая его голову, — жив-здоров.

Замполит тронул затылок, скривился от боли, нащупав там внушительных размеров шишку.