Книга Шамабад должен гореть!, страница 57 – Артём Март

— Так точно, товарищ лейтенант, — кивнул я.

Пуганьков задумчиво нахмурился. Потом, сделав кислое лицо, снова глянул в написанное. Я видел, что замполит в чем-то сомневается.

— Знаете, я нахожу эту записку достаточно странной, — ответил Пуганьков через несколько мгновений раздумья. — А вам так не кажется?

— Конечно, кажется, товарищ лейтенант, — кивнул я. — Там изображена схема нашего участка.

— И довольно подробно, — покивал замполит, — а еще эти пометки, даты…

— Канджиев перевел, — вклинился Таран, — это план нападения. План нападения на Шамабад. И расписан он довольно подробно. Поэтапно. Указано, когда и какой этап должен был быть произведен.

— Согласно ей, — немного скрипучим голосом начал Черепанов, — то, что мы пресекли несколько дней назад — было не чем иным, как переброской вооружения на нашу сторону, чтобы в дальнейшем сподручнее было его применить.

— Товарищ старший лейтенант, разрешите обратиться, — скзаал я Тарану.

— Разрешаю.

— Тогда в чем вопрос? Если все так серьезно, необходимо как можно быстрее переправить бумагу в отряд. Показать ее разведотделу.

— Я был такого же мнения, — покивал Таран и глянул на Пуганькова, — однако, товарищ лейтенант выразил определенные сомнения по всему этому делу. Вот я и решил вызвать вас, старшего наряда, заметившего записку. Нам нужно быстро во всем разобраться, чтобы я мог решить, какой шаг предпринять дальше.

— Сомнения? — Спросил я.

— Совершенно верно, товарищ Селихов, — Пуганьков вышел немного вперед. — У меня существуют определенные сомнения, относительно записки.

— Разрешите узнать, какие, товарищ лейтенант? Потому как, если там написано все то, о чем говорит Анатолий Сергеевич, я считаю, что бумагу стоит отправить немедленно.

Офицеры переглянулись.

— Хорошо, что это решать не вам, товарищ Селихов, — кисловато заметил Пуганьков, — а товарищу старшему лейтенанту.

— Верно, — я кивнул, — а значит — и не вам тоже.

Пуганьков нахмурил брови. Уставился мне в глаза холодным, колким взглядом. Я думал, что в следующий момент он начнет пытаться строить меня. Возможно, так и было бы, однако Таран его опередил.

— Та-а-а-а-к, — шеф оперсля локтями о столешницу, помассировал виски, — я тут уже бог знает, какой день ломаю голову, как преподнести в отряде, что у нас служебная сука ощенилась, а теперь еще и это. Короче, товарищ лейтенант, прошу вас сформулировать ваши доводы снова и очень кратко. А мы все их послушаем, и я буду решать.

— Есть, товарищ старший лейтенант, — кивнул Пуганьков и выпрямился, поправил свой идеально выглаженный китель.

Судя по норову его Светланы, мне подумалось, что китель он приводил в порядок сам.

— Меня смущают несколько вещей, — продолжал замполит. — Форма записки, обстоятельства, при которых она оказалась на нашей стороне и была найдена, а также последствия, которые могут нас настигнуть, пусти мы ход этому делу.

Все молчали. Никто не пытался вставить своего слова.

— Что касается формы, — продолжал Пуганьков, — участок изображен довольно-таки подробно. Вряд ли душманы могли бы его изобразить именно таким образом. С такими особенностями рельефа. Он, считай, как с нашей карты списан.

С этими словами лейтенант глянул на стену с занавешенной картой участка.

Впрочем, такое его замечание вызвало у меня лишь ухмылку. Карты Тарана я никогда не видел, а то, что изобразил в записке, знал исключительно из опыта службы на Шамабаде.