Книга Шамабад должен гореть!, страница 5 – Артём Март

Я ухмыльнулся.

— Спроси у него, почему они тоже с оружием, раз уж пришли сюда не затем, чтобы убивать.

Алим передал. Душман нахмурился его словам и обернулся. Взглянул на своего командира. Тот застыл на месте, словно не живой. А потом внезапно рассмеялся, вышел вперед.

Душман, разговаривавший с нами, уступил ему дорогу. Крепкий мужчина приблизился. Он был почти на голову выше меня, явно старше и шире в плечах. Потому посмотрел снизу вверх. Я взгляда не отвел. Глянул в его суровые черные глаза.

— Э! Ахмэд! — Разобрал я его возглас.

С этими словами командир душманов обернулся к своим. Из группы тут же выделился и направился к нам мужчина. Выглядел он бедновато: простой, ватный кафтан его был залатан в нескольких местах. Холодная черная куфия из тонкой шерсти вымокла и облепила человеку череп.

Вдобавок, если остальные носили автоматы и даже пулеметы, этот вооружился винтовкой Мосина.

Главарь что-то проговорил мужчине, кивнул на меня. Тот поклонился. Буркнул что-то не очень внятное. Из-за шума дождя его слова походили на странное мычание немого.

Названный Ахмадом мужчина подошел ко мне, всмотрелся в лицо. А потом сказал по-русски.

— Сними капюшон.

Я нахмурился. Голос оказался смутно знакомым. Говор был совершенно чистым.

— Я тебя знаю, — сказал я холодно.

Глаза душмана, видимые в прорези куфии расширились на мгновение, но почти тут же стали жесткими, а взгляд сделался колким. Мужчина открыл лицо, показав мне редковатую, но длинную курчавую бороду.

— Я тоже тебя знаю, Селихов, — сказал он. — Мы дрались с тобой у Пянджа.

— Я думал, ты сдох, — сказал я, не скрывая отвращения.

Мужчина ухмыльнулся.

— Рана была серьезной, но Аллах хранит меня. Потому я выжил.

— Аллах хранит, — хмыкнул я. — Как твое настоящее имя?

И без того мрачное лицо мужчины ожесточилось еще сильнее.

— Имя мне Ахмад.

— Я не о том, — покачал я головой, — как тебя звали раньше?

Перебежчик неуверенно поджал губы.

— То, что было раньше, осталось в прошлом. Как и мое старое имя. Это ждет и тебя, Селихов. Ведь ты тоже решился отринуть прошлое и пойти по верному пути, так? Ты тоже решил присоединиться к маджохеддин, правильно?

— Тебя заставили, — догадался я, — дали сделать выбор. И ты решил выбрать жизнь.

Ожесточенное лицо душмана вдруг изменилось. Черты его стали мягче. Глаза погрустнели.

— Это не твое дело, шурави.

— Себя ты не обманешь, — ответил я.

Командир душманов внезапно вмешался в наш разговор. Видимо, решил, что он затянулся и жестко, каким-то суровым лающим словом прервал Ахмада.

Перебежчик тут же смиренно поклонился и отступил. Командир что-то спросил у него. Из нескольких непонятных слов я разобрал только переломанное на свой лад «Селихов».

Перебежчик покивал.

Командир душманов снова обратил ко мне свои суровые глаза. Что-то спросил.

Я глянул на Алима.

— Он спрашивает, действительно ли ты решил уйти в горы, чтобы вести священный джихад против шурави.

— Да, — не повел я и бровью.

— Хо, — сказал командиру Алим.

Душман снял куфию с лица, показал мне короткую черную бороду. Потом медленно наклонился, чтобы получше заглянуть мне в глаза.

Неприятно кривясь и показывая зубы, он медленно что-то проговорил.

— Он просит доказать, — холодно ответил Алим.

Когда душман снова заговорил, Канджиев стал быстро переводить: