Книга Шамабад должен гореть!, страница 48 – Артём Март

Малюга пошел к двоим у системы.

Когда подоспели мы, я сразу увидел, что за копошения было у столбов сигнализации. Это овца на полтуловища пролезла на ту сторону, а афганцы пытались ее вытянуть. Однако пышная шуба животного мешала выпутать ее из нитей.

Старик обернулся, когда мы со Стасом приблизились к стаду. Он поздоровался на пушту, торопливо помахав рукой, а потом стал хрипловато кричать, указывая палкой на запутавшуюся овцу.

— Овца запуталась, — меланхолично сказал мне Алим, подходя ближе, — говорит, пытаются вытащить ее.

— Это я вижу. А за каким чертом они вообще перешли на нашу сторону?

В этот момент один афганец тянул овечку за ногу, а Малюга раздвигал нити системы. Спустя мгновение, овца вырвалась из ловушки, заблеяла, замахала лопоухими ушами, и как ни в чем небывало, поскакала к остальному стаду.

— Я спросил, — сказал Алим, — Старик говорит, хочет вывести своих овец на луговину, чуть-чуть дальше по участку. На выпас вывести. Там клевер, его овцы хорошо едят.

— Откуда они?

— Говорит, из кишлака Комар.

— Спроси его, не в курсе ли он, что перешел границу чужого государства, — сказал я холодно.

Алим спросил. Старик покачал головой, развел руками. Что-то буркнул.

Пока Алим разговаривал со стариком, а Стас отбегал доложить на заставу, я краем глаза, поглядывал на остальных афганцев. Лица их сделались злыми и напряженными. Они явно нервничали и сурово переглядывались.

Глаза их совсем непохожи были на те, что бывают у гражданских, осознававших свою вину. Ну или хотя бы подозревавших, что набедокурили. Походили молодые афганцы скорее на волков, ждущих, когда бы им нанести удар.

— Говорит, не знал, что нельзя переходить реку, — пожал плечами Алим, — говорит, что думал, только за забор нельзя. А еще говорит, что еще с молодости переходит на эту сторону, чтобы собирать тут дикорастущие травы.

— Ты его когда-нибудь раньше видел? — Спросил я Алима.

Тот поджал губы. Отрицательно покачал головой.

— А кого-нибудь из этих?

— Тоже нет.

— Доложил, — сказал вернувшийся Стас, — Таран приказал проверить. Если ничего не найдем, гнать их обратно на ту сторону. Ну, они, сразу видать, мирные. Нечего им на нашем берегу телепаться. Алим! Скажи этому, хай заворачивает свое хозяйство!

Алим уже было открыл рот, но я его притормозил.

— Постой-ка, — сказал я, внимательно осматривая груженого ишака.

Ишак нес на спине большой скарб. Там были какие-то баулы и мешки. С боков свисали связанные друг с другом скаты мешковатой ткани.

Молодой афганец с черными всклокоченными волосами, редкой бороденкой и большим шрамом от сросшийся заячьей губы под носом, наградил меня обеспокоенным взглядом. Потоптавшись на месте, зыркнул на одного из своих.

Подозрения с каждой секундой все больше росли в душе. Смущал меня только согбенный старик, который был бы обузой в том деле, которое, по моему мнению, разворачивалось у нас перед глазами.

— Спроси, что везет ишак? — Бросил я Алиму.

Алим передал старику. Тот пожал плечами и снова что-то сказал.

— Сказал, там палатки, еда и вода, — ответил Алим. — Саша, такое и раньше бывало. Забредали афганцы на наш берег. Мы их разворачивали. Обычное дело.

— Начерта ему палатки, такая богатая поклажа, если до кишлака рукой подать? Или он ходит на луговину на неделю?