Книга Шамабад должен гореть!, страница 108 – Артём Март

Тот засунул свои магазины в накладные карманы брюк, по задумке, для этого и предназначавшиеся. Правда, теперь штаны его не хило так отвисли, и, кажется, он уже пожалел, что повторил такой «фокус», за Гамгадзе, который тоже ушел сегодня в наряд в новой форме.

Магазины смешно бряцали при каждом шаге Семипалова, а их вес заставлял несчастного постоянно подтягивать брюки.

Форма и правда оказалась удобной. Во многом походившая на афганку, в которую в скором времени переоденутся все мангруппы, вошедшие Афганистан в декабре этого, восемьдесят первого года, она была зеленого защитного цвета.

И хотя скоро на вооружение примут знаменитую камуфлированную «березку», мы все еще щеголяли привычными цветами формы одежды.

Разве что выглядеть стали более разномастно. Про Стаса, нацепившего свою «шляпу», я уже упоминал. Тоже сделал и Богдан Семипалов, только оставил поля открытыми. Мы с Сагдиевым ограничились пограничными фуражками.

— Ага, вздохнул Сагдиев, — только мне брак попался.

— Какой брак? — Удивился Семипалов.

Сагдиев снова вздохнул, смущенно отвернулся.

— Да дырки у меня.

— Где дырки?

— Ну… Там.

— Где?

— Там… — Темное лицо Сагдиева даже покрылось румянцем. — Я к старшине подходил, спрашивал. Говорил ему: замените, пожалуйста. А он мне: так и надо.

— Да где у тебя там дырки? — не выдержал любопытный Алейников.

Сагдиев вздохнул, шедший первым, обернулся к нам и встал в раскоряку. Показал мотню, в районе которой предусматривались крохотные вентиляционные отверстия.

Пограничники грянули дружным смехом. Я ухмыльнулся, сказал:

— Не переживай. Так и надо.

— Да ты что? — Удивился Сагдиев. — Нас чего, в рваную форму всех переодели⁈

— Это, дурья твоя голова, вентиляция! — Сквозь смех сказал Стасик. — Модная такая штука. Ну, что б хозяйство не запрело.

Сагдиев несколько мгновений глуповато поморгал. Потом его изумленное лицо медленно изменило выражение на улыбчивое и даже довольное.

— А-а-а-а… — Протянул он.

— Вот тебе и А-а-а-а! — Покачал головой лыбящийся Алейников.

Дозор шел как полагается. Выйдя на границу, мы растянулись в цепь, и я, как старший наряда, повел всех вдоль системы.

Шли спокойно. Привычным делом осматривали окрестности и КСП. Время от времени я останавливался. Слушал Границу. Бойцы, какие бы шутки они ни выкидывали по ходу, все как один изготавливались в этот момент к бою. Внимательно смотрели за моими действиями. Ждали указаний.

На Границе нынче было жарко. Пусть, пока еще и не в прямом, однако в переносном смысле точно. Нужно оставаться начеку.

Тем не менее чем выше заходило солнце, тем чувствительнее сменялась погода. Прохлада обернулась сыростью. Потом весенней афганской сухостью.

— Зараза… — Протянул Сагдиев, вернувшись от пограничного столба связи, где согласно правилам, докладывал на заставу, что все спокойно. — Беда братики…

Мы переглянулись.

— Времени девять тридцать два! Дежурный по связи и сигнализации передал!

Я нахмурился.

Дело было серьезное. Дежурный сообщил неровные «половина десятого», он указал еще и минуты. Использовал наш шифр. Это означало, что наряд собираются проверять.

Кто-то из начальства, или Черепанов, или сам Таран, потому что малахольного Пуганькова к такому делу пока не подпускали, проводил проверку нарядов. И сегодня пришел черед именно моего.