Книга На афганской границе, страница 70 – Артём Март

«Ох, Федя, — подумалось мне. — Знал бы ты, сколько солоно придется хлебнуть, чтобы приобрести такое же отношение к жизни. Мало кому я пожелаю пройти через то, через что прошел я. Тебе тоже не желаю».

— Служба тебя многому научит, — сказал я. — Вон, смотри, в армии только второй день, а ты уже сержантов бьешь. Че ж будет на второй неделе?

— Побью какого-нибудь капитана, — рассмеялся Мамаев.

— Боже упаси, — по-доброму хмыкнул я.

Еще с полминуты, посидели мы молча. Я хлопнул себя по колену, принялся подниматься.

— Ну лады. Пойдем спать. Дневального Бодрых, видать, подговорил. Напугал, как тебя. Но если прапор щас проснется, начнется у нас свистопляска.

— Ну да, надо, — нахмурил брови Мамаев, — не хотелось бы попасться.

Он тоже с трудом встал, покривился от боли в спине.

— Зараза. Больно приложили.

— Ниче, пройдет.

— Кстати, Саша.

— М-м-м?

— А ты где так драться научился? — Спросил с интересом Федя, — я не раз видал, как пацаны в школе дрались…

На миг Мамаев замолчал и смутился. Показалось мне, что вспомнил он, как в школе его задирали какие-нибудь хулиганы, а ответить он боялся. Теперь, видимо ему самому стало за себя стыдно, что не решался он дать сдачи.

— В общем, дрались они не так, как ты. Вообще, абы как, как выходило. А ты прям так этих троих приложил, будто понимал, как это правильно делать надо. Будто…

Мамаев заглянул мне в глаза и продолжил:

— Будто ты специально этому учился.

Я улыбнулся. Потом слукавил:

— Карате.

— Карате? — Приподнял брови Мамаев.

— Ага. Слушай, а мне ты можешь как-нибудь показать пару приемов? Научи меня драться так же.

— У нас будут занятия по рукопашному бою, Федя. Там тебя и научат.

— А… Прям как ты, научат драться?

«Нет, прям как я, не научат, — подумалось мне, — потому что война — был мой учитель.»

Пусть в Афгане рукопашные схватки были редкостью, но десантникам, все же не раз и не два приходилось в них вступать. И наши, и духи, часто избегали рукопашной. Полагались на стрелковое да артиллерию, какая была под рукой.

Но когда ты в воздушном десанте и скачешь по горам и тесным ущельям, всякое бывает. Иногда приходится сойтись с врагом, как это можно выразиться, перефразировав старую фразу: «на длину штык-ножа».

Пусть рукопашные и были редкостью, а боец, иной раз мог всю войну пройти, ни разу в такой не поучаствовать, но если и были, то отличались они особой жестокостью. Что мы духов, что они нас, «шурави» — все рвали друг друга чуть не зубами. Рвали, чтобы выжить в рукопашном бою. А те, кто рвал, чтобы отомстить, дрались еще злее. Я мстил.

Пережив такое, драка в туалете с зазнавшимися дедами казалась детским утренником в яслях.

— Нормально научат, — проговорил я с доброй улыбкой. — Тебе хватит.

— Ну… Ну тогда хорошо…

Отдышавшись после драки, мы с Мамаевым пошли на выход, чтобы вернуться в расположение. Не успели мы покинуть уборную, как в дверях появился старшина заставы Маточкин. Вместе с ним были и Бодрых с сержантом Сережей. Оба с виноватым видом. А вот Сеня, видать, ускользнул.

— Ну что, орлы, — холодным как железо голосом начал прапорщик. — Это залет.

В бытовке горел свет. Подходило три часа ночи. Хмурый и сонный Машко расхаживал туда-сюда. Его подняли среди ночи, когда прапорщик застукал нашу шатию-братию после драки.