Книга Второй шанс для Лекаря. Том 7, страница 49 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Куда?

— На Гороховую. — Старик помолчал. — К аптеке. К заднему крыльцу. Два вечера кряду там стучал, и ему отворяли, и он там минут по десять был.

Функ. Там находится аптека Функа. Главного конкурента Лемке. Человека, связанного с теми, кто работает против меня.

Шпионы, значит, завелись.

Я сидел и глядел на старика, и складывалось у меня в голове то, что понимал уже не раз, только теперь с новой стороны.

Про аптекаря с Гороховой я знал давно. Знал, что он заодно с Красовским и Ренаром, что это они варили мою соль на моём же краденом кубе и продавали на Лиговке под кривой печатью. Знал со слов Устина, что раз в месяц за укладкой в аптеку приходит слуга из того самого дома и сам несёт её обратно, а вовсе не приказчик. Функ торгует, а деньги уходят наверх.

Одного я не знал до сего вечера.

Что Функ не только торгует и не только разносит обо мне слухи через знакомых лекарей. Что у него при себе есть человек, которого Егорыч уже несколько дней видит у булочной на Литейной и ходит за мной следом. И докладывает ему, а он, надо полагать, дальше, по той же дороге, по которой идут деньги.

Лавочник, как я его полагал, оказался глазами.

— Егорыч, — сказал я. — Ты молодец.

— Знаю, барин, — невозмутимо ответил старик. — Дальше что прикажете?

— Дальше ходи за ним, как ходил. Ничего не делай. Только гляди, кто ещё туда стучит.

Он кивнул, поднялся и ушёл, а я остался сидеть и складывать.

Складывал я долго, и в конце концов меня отвлекли.

Постучала Матрёна и внесла письмо на подносе.

— Вам, барин. И барину с барыней. Посыльный принёс, в ливрее.

Приглашение.

Плотная бумага с золотым обрезом, печатные буквы с завитками, и под ними писано от руки, как я разглядел. Покорнейше просят пожаловать на бал в последний четверг апреля, по случаю возобновления сезона. Барона Петра Кузьмича Бутурлина с супругой. Лекаря Михайлу Алексеевича Салтыкова.

И отдельной строкой, особо, выведенной тщательнее прочих, стояло вот что.

«Девицу Анастасию Петровну Бутурлину, в особенности».

Я опустил глаза к подписи.

Хозяина дома я не знал, фамилия ничего мне не говорила. Действительный статский советник. Пётр Зиновьевич Засекин.

П. З.

Я медленно встал, подошёл к столу, на котором лежал тот самый журнал с разбором, и раскрыл его на последней странице.

Под последним абзацем, тем самым, где говорилось, что место девицы при матери, стояли знакомые мне две буквы.

П. З.

Что же это получается? Нас зовёт на бал человек… который пытался очернить Настю?

Вот теперь следовало подумать как следует. Ехать к человеку, который только что ударил по Насте, мне хотелось меньше всего.

Но отказаться — значило отступить.

Значит, поедем.

И я решил ехать.

Отказ Засекин счёл бы бегством и завтра же рассказал бы о нём по меньшей мере в трёх гостиных. А мне к тому же хотелось увидеть человека, который так изящно вытер ноги о девушку и подписался двумя буквами.

За ужином у Бутурлиных я положил приглашение на стол и рассказал, кто такой П. З.

Барон побагровел.

— К этому⁈ — Пётр Кузьмич отодвинул тарелку. — Ногой не ступлю! Я ему, мерзавцу, не бал, я ему секундантов пришлю!

— Пётр Кузьмич, дуэли нынче запрещены, а вам запрещено волноваться. Я ваше сердце слушаю и знаю.

— Так что ж, прикажешь ехать и кланяться⁈