Книга Второй шанс для Лекаря. Том 7, страница 45 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Андрей отложил перо.

— Тётушка, — сказал он.

— Тётушка Аграфена Кирилловна. — Я кивнул. — Ты послал мне знак осенью. Я его получил под Шавлями, через восемнадцать дней. Написал тебе, отослал с курьером Виллие. И больше ничего не узнал. Ни письма, ни строчки. А когда вернулся, всё было на месте, двор стоит, люди целы, никто ни о чём не поминает. Что это было?

Андрей откинулся на стуле и некоторое время глядел на меня.

— А я думал, тебе Штосс рассказал, — проговорил он наконец.

— Штосс мне рассказывает числа. Про тётушку он молчит.

— Ну конечно. — Брат усмехнулся. — Штосс человек аккуратный. Он полагает, что раз дело кончено, так и говорить не о чем. Ладно. Слушай.

Я присел рядом. И тогда он рассказал:

— В сентябре, недели через три после твоего отъезда, к Штоссу пришли. Не с угрозой и не с бумагой. С предложением. Торговый дом, солидный, из тех, что берут казённые поставки. Им, говорят, отдали подряд на хлорную известь для армии, большой подряд, а своих мастерских у них нет. Не возьмёт ли двор за Рогаткой на себя поставку этой извести.

— Много?

— Много. — Андрей назвал число.

Я молчал, потому что считать умею.

— Это пять лет нашей работы, — сказал я. — При том, что мы варим сейчас.

— Вот и Штосс сказал то же самое, слово в слово. — Брат кивнул. — Только они и тут всё предусмотрели. Аванс дают сразу, большой, чтобы расширились, наняли людей, котлы новые поставили. Цену дают хорошую, выше, чем сами продаёте. Бумаги красивые, с печатью, всё по форме.

— А срок?

— А вот срок, Михайло, стоял короткий. — Андрей постучал пальцем по столу. — И неустойка. За всякий недопоставленный пуд в срок — втрое против цены. А обеспечением неустойки двор, со всем, что на нём стоит.

Я закрыл глаза.

Вот оно, значит, как.

Я видел это целиком, так ясно, как если бы сам составлял ту бумагу.

Мой двор берёт подряд. Берёт аванс охотно, потому что деньги нужны всегда. На аванс ставит новые котлы, нанимает людей, закупает известь. Варит день и ночь. И не успевает к сроку, потому что успеть к нему невозможно, срок этот нарочно рассчитан так, чтобы не успеть.

И тут вступает неустойка. Втрое за всякий пуд. Мой двор оказывается должен сумму, которой у него нет и никогда не будет. А обеспечением стоит сам двор.

Через полгода двор за Рогаткой, со всеми котлами, мастерскими, мастерами и моими двадцатью учениками, уходит с молотка. И покупает его, надо полагать, тот же торговый дом, за копейки, уже с новыми котлами, поставленными на его же аванс.

Красиво.

Ни одного выстрела, ни одного доноса, ни одного яда. Всё по закону, и всё подписано было бы мною же, добровольно.

— Андрей. Штосс почуял?

— Почуял. — Брат усмехнулся. — Он, знаешь, сразу сказал, что так не бывает, чтобы в торговле тебе давали хорошую цену и аванс вперёд. Порфирий Саввич прочёл бумаги и сказал, что с неустойкой что-то нечисто. Только решить они не могли.

— Отчего?

— Оттого, что подряд такой может подписать только хозяин. Ты. А тебя нет и не будет ещё полгода. А тот дом торопил, давал неделю на ответ и намекал, что не возьмёте вы — возьмут другие, и вам же хуже, потому что тогда уж у вас казна известь брать не станет. — Андрей развёл руками. — Штосс пришёл ко мне. Я поглядел и понял, что это тот случай, ради которого мы тётушку и выдумали. Решать мог только ты.