Книга Второй шанс для Лекаря. Том 7, страница 121 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Перед уходом Ларрей вынес мне из пастората толстый пакет, перевязанный бечёвкой.

— Ответы вашему Штоссу, — сказал он. — На каждый вопрос, как обещал. И ещё, мсье. Император должен это видеть.

— Что именно?

— Ваш жёлоб на Батисте. И голову вашего Котова.

— Не нужно, господин Ларрей. — Пакет для моего доброго друга Штосса я убрал в ящик с инструментом. — Я приехал к вам. К нему я не просился.

— Батист из его конвоя. — Ларрей развёл руками. — Император спросит о нём сам, ещё до вечера. Обещать вам я ничего не стану.

Спорить было не о чем. Бросать ногу из-за того, в чьём конвое служит её хозяин, я не собирался, и выходило, что к вечеру о русском жёлобе узнает сам Бонапарт.

* * *

В полдень, пока я переписывал для размена своих двадцать три человека, императоры опять съехались на плоту, теперь уже втроём, с прусским королём. А в шестом часу с французских батарей ударили пушки. Выстрелы я по привычке считал, и смолкли они на сотом.

— Сто, — подтвердил подошедший Ларрей. — Ваш государь переезжает в город.

Мы с его хирургами стояли у кирхи, на главной улице. От пристани до квартиры Бонапарта вдоль улицы выстроилась гвардия, гренадеры в медвежьих шапках, плечом к плечу, и молодой хирург с перевязанной ладонью, тот самый, что шептал Ларрею про русского, теперь сам протолкнул меня в первый ряд.

Бонапарт встретил государя у самой пристани, едва тот вышел из лодки, и вверх по улице они поехали верхом, стремя в стремя, в десяти шагах от меня.

Вблизи государя я видел впервые. Он был высок и светловолос, в тёмно-зелёном преображенском мундире и белых лосинах, с напудренной головой, и улыбался направо и налево, щурясь на гренадеров. Рядом с ним Бонапарт казался плотным и коренастым. Одет он был в зелёный мундир конного егеря, на голове сидела маленькая чёрная шляпа. Лицо его, бледное и желтоватое, оставалось неподвижным, и только глаза ходили по сторонам, быстро и цепко.

За ними ехали великий князь Константин Павлович, курносый, в отца. Был он братом Александру Первому. Рядом также ехал Мюрат, которого я узнал по портретам своего века. Французский маршал. Перьев на его шляпе хватило бы на целый курятник.

— Наш Мюрат, — хмыкнул Ларрей мне в ухо. — Одевается для дам, дерётся для нас.

Ради Насти я разглядел Бонапарта как следует. С государем выходили всё те же полголовы, да и сам государь ростом был не обижен.

— Господин Ларрей, — спросил я, — какого роста ваш император?

Ларрей покосился на меня с подозрением.

— Вы первый русский, который спрашивает меня об этом. Все прочие спрашивают, сколько у нас пушек.

— Пушки ваши я сегодня слышал. А рост мне велела привезти невеста. В вершках.

— Невеста! — Ларрей расхохотался так, что на нас оглянулись гренадеры. — Пять футов два дюйма, мсье. Так ей и напишите. Англичане рисуют его в своих листках карликом, а рядом с моими гренадерами любой покажется мальчишкой.

Французский фут длиннее нашего, и в уме у меня вышло примерно два аршина и шесть вершков, рост для мужчины самый средний. Настя хотела знать наверное, и теперь ответ у меня был вернее любого петербургского слуха.

Когда императоры скрылись в доме Бонапарта, свиты спешились у крыльца, и один из наших, полковник с флигель-адъютантским аксельбантом, увидел мой мундир среди французских хирургов и остановился.