Книга Второй шанс для Лекаря. Том 5, страница 42 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— А коли знаете, то вот вам новость. Четверо здешних лекарей, из тех, что пишут много, с этой недели помечают на своих прописях, в какой аптеке их составлять. Не в моей, боже упаси. Просто не в вашей.

Ход был прост и оттого хорош.

Аптека живёт не полками и не вывеской. Она живёт чужими прописями, которые ей приносят в руки. Перекрой ручьи, и полки останутся полными, а выручка иссякнет.

— Это против устава, — глухо сказал Лемке.

— Это против устава, ежели я им плачу, — согласился Функ с готовностью. — А я им не плачу. Я им поставляю. В долг, без сроку, по-соседски. Устав, Адам Васильевич, писан про деньги, а про дружбу в нём ни слова. Читайте законы, там много любопытного. Я вот читаю на ночь, отменно засыпается…

— Прекратите это представление, — холодно сказал я. — К чему вы ведёте?

— Терпение, господин Салтыков. Третье, что я хотел вам сказать… Уж простите великодушно, тут дело деликатное. — Он понизил голос ровно настолько, чтобы стало слышнее прежнего. — Подмастерья ваши. Оба. Семинарист и сирота веснушчатый, славные ребята, я их приметил. Обоим предложено место. Жалованье вдвое больше, стол и квартира, и учение при настоящем провизоре, со званием. Они покуда не отказались.

В аптеке стало очень тихо. Семинарист за ступкой перестал толочь и уставился в неё с таким усердием, что я понял всё. Слышит он это не в первый раз.

Я слушал и раскладывал про себя.

Три удара, и все три в живое.

Сырьё, приток больных, руки. Цену сбавить он не может, они в аптеках казённые, по таксе, тут закон крепок. Так ведь он и не сбавляет. Он перекрывает жилы, одну за другой, законно, вежливо и при свидетелях. Ампутация по всем правилам, только опия при ней не полагалось.

— Зачем? — спросил я. — Что вам нужно, Функ?

— Вот. — Он поднял палец с удовольствием. — Вот за это я вас и уважаю, господин Салтыков. Сразу к делу. Мне не нужна аптека Адама Васильевича, бог с ней, аптек в городе много. Мне нужна ваша соль. Хинная. Право варить и продавать, и ярлык с вашим именем, оно нынче в цене. Уступите, на достойных условиях, с долею вам обоим, и всё, что я тут наговорил, отменяется нынче же. Кора пойдёт вам по старой цене, лекари станут писать что писали, помощники ваши никуда не денутся. Торговля, господа. Ничего кроме торговли!

— Нет, — твёрдо сказал я.

— Даже не подумав? — Он поднял брови с весёлым любопытством. — Помилуйте. Я ведь предлагаю вам деньги, покой и долю. Люди за меньшее продают имения.

— Оттого и не думаю, герр Функ, что вы предлагаете. Соль эта варится для больных, а не для торгового дома. Попадёт к вам, и вы её разведёте, как развели кору. Я видел ваш товар на дне своего куба.

Что-то дрогнуло в румяном лице, всего на миг, и я это увидел. И тут же затянулось прежним радушием.

— Не спешите, — Функ даже не огорчился. — Подумайте. Посчитайте. Вы человек считающий, мне докладывали… Кстати, о докладах. — Он поднялся, взял шляпу и вроде бы вспомнил между делом. — Докладывали мне ещё одну прелюбопытную вещь. Будто вы, господин Салтыков, усыпляете больных неким составом и режете их спящими. Каково! Я, признаться, не поверил. А в Управе врачебной, слышно, такого не жалуют, у них на неведомые составы нюх строгий… Ну да это слухи, слухи. Город маленький, болтают всякое.