Книга Второй шанс для Лекаря. Том 5, страница 104 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Не громом. Руками.

— Тогда вот что, — сказал я. — Готовь глаз к осени. Я тебе его сделаю целым, и это будет моя часть. А твоя часть будет там. И чтобы ни одного человека у избы не оставил.

— Ни одного, — ответил Сергей и надел очки.

* * *

Долото Гришка принёс мне через три дня вечером, завёрнутое в тряпку.

Он положил свёрток на стол и развернул молча. Долото было узкое, столярное, с деревянной ручкой, тёмной от ладони. На жале у самого края шли две свежие зазубрины.

— Не тронул, барин, как вы велели. Да он его перепрятывать начал, я и побоялся, что унесёт. За поленницей в дровяном сарае нашёл, — сказал Гришка. — В самом низу, где дрова прошлогодние, их до зимы никто не трогает. И вот ещё.

Он вынул из-за пазухи вторую тряпицу, поменьше, и высыпал передо мной серебро. Рублей десять, целковыми и полтинами.

— А это откуда? — спросил я.

— Там же лежало. Истопник, барин, столько серебром в руках не держал отроду. Я у Матрёны спросил, сколько ему платят. Он это за полгода не выслужит.

Правильно сделал. Приказ мой был про человека, а не про железо.

Я взял долото и подошёл к шкафу, где хранилась наперстянка.

Щепки от дверцы шкафа лежали у меня в ящике с той самой ночи, когда я нашёл шкаф взломанным. Я собрал их тогда не думая, по привычке лекаря не выбрасывать ничего, что может пригодиться. Три щепки и кусок замочной петли с царапиной.

Царапина на петле легла на зазубрины жала, как ключ ложится в замок.

Всё. Гадать больше было нечего.

— Он, — сказал я. — Капитон.

Гришка выдохнул, и мне было слышно, что воздух этот он держал три дня.

— Брать, барин?

— Брать. Только не за руку с долотом — оно уже у нас, а за руку с делом, — я сел и стал думать вслух, потому что Гришке надо было понимать, что мы делаем. — Гляди сюда. Печи в июне не топят. Истопнику в кабинете делать нечего. А он туда ходит, ты сам сказал, третьего дня ходил и вчера. Стало быть, у него в кабинете ещё осталось дело, и дело это не наше, а хозяйское. Тех, кто платит серебром.

— Какое дело?

— Не знаю. Но хочу знать. Оттого брать будем в кабинете ночью, когда он придёт за своим делом. Возьмём с делом в руках, и тогда он у нас не отопрётся ни от долота, ни от серебра, ни от того, кто ему это серебро дал.

Дальше оставалось одно, и я пошёл к Сергею.

Он сидел у себя с книгой, очки лежали рядом, при свечах, как ему было дозволено, и по тому, как быстро он поднял голову, я понял, что вид у меня был соответствующий.

— Мне нужен человек с холодной головой и крепкими руками, — сказал я. — Нынче ночью, в доме твоего отца, у дверей кабинета. Никого не убивать, никого не ранить. Стоять и не выпустить.

Сергей закрыл книгу.

— Кого?

— Скажу на месте. Сейчас скажу одно. Это тот, кто травил барона.

Сергей поднялся так, что стул отъехал к стене.

— Веди.

После мы оказались в кабинете Петра Кузьмича.

Мы с Гришкой сидели в тёмном углу за шкафом, тем самым, с починенной дверцей, и ждали. Сергей стоял за дверью в коридоре, я не слышал его и не видел, и это было хорошо, потому что и тот, кого мы ждали, не услышит тоже.

Часы в столовой пробили час. Потом два.

Гришка рядом дышал ртом, стараясь потише, и всё равно я слышал каждый его вдох. Один раз он тронул меня за рукав и шепнул, что ноги затекли, и я шепнул ему в ответ, что у больных на столе ноги затекают сильнее, и он замолчал, кажется, обидевшись.