Книга Второй шанс для Лекаря. Том 3, страница 73 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

На стол легли ассигнации. Сто рублей.

— Это сверх уговора, — сказал я.

— Это не плата, — отрезал он. — Плату вы получили. Это… — он поискал слово и не нашёл. — Возьмите, и всё тут.

Я взял. Отказом тут оскорбляют.

Да и тем более всё было по честному. Сколько я пережил с этой вдовой… Нет ничего зазорного в том, чтобы взять сверх платы. Тут особый случай.

Он посидел, глядя на свечу. И я уже понял, что четверть часа просил он не ради ассигнаций.

— Спросить хочу, — выговорил он наконец, трудно. — Я ведь подле неё всё время стоял. Каждую неделю в этом доме бывал. Гляжу, ей хуже да хуже, и всё принимал за болезнь. А вы пришли и в несколько вечеров всё сразу поняли. — Он поднял на меня глаза. — Как же так, сударь? Что ж я за слепой такой? Почему же я не понял, что её травят!

Утешать его было нечем, да он бы утешения и не принял. Такому отвечают правду.

— Вы не слепой, — сказал я. — Тут никто бы не увидел. Запомните, Илья Богданович, как оно устроено. Травит чаще всего всегда свой. Всегда тот, кому верят, кого не проверяют и на кого не думают. Чужого к питью не подпустят, чужого видно. А свой стоит у самой постели, и оттого он невидим. Не глаза ваши виноваты. Проблема в том, что вы доверяли этому человеку. А без доверия семьи не бывает. Вот и получается замкнутый круг.

Он слушал, наклонив голову, и желваки у него ходили.

— Ничего, впредь… Впредь я буду внимателен. Угляжу.

— Углядите. — Я поднялся. — Потому что теперь будете знать, куда глядеть. Питьё и еда только из кухни и только своими руками. Посуда её отдельно. И всякого, кто входит к ней в комнату, помните поимённо. Не подозревайте, просто помните. Этого довольно.

— Благодарствуйте, сударь. За неё и за науку.

Обратно я ехал в темноте и думал вовсе не о Веженских.

У меня самого теперь проблем навалом. Три очага, как я отметил сегодня утром. И со всеми тремя надо разбираться.

Науку, которую я только что преподал Илье Богдановичу, пора было применить к самому себе.

А потому я запланировал встречу с мастером.

* * *

К Силе Гордеичу я поехал в понедельник, едва отпустив приём.

Подмастерье гнул у окна заготовки, а сам хозяин, увидав меня, вытер руки о фартук и полез под прилавок за тетрадью, как только я попросил.

Тетрадь у него была в клеёнке, толстая, и вёл он её по-купечески, всякий заказ с числом.

— Опись мне надобна, Сила Гордеич. Все трубки, что ушли из твоих рук. Кому, когда и сколько.

— Дак все тут указано, батюшка. — Он послюнил палец. — Дюжина в госпиталь военный, при бумаге. Шесть по аптекам. Две частным господам лекарям, обои с записью. Одна Михал Михалычу Робеку. Одна вам. Ныне третью дюжину режу, из неё ещё ни одна не ушла.

Он водил пальцем по строкам, и я считал за ним. Всё сходилось, всё было при именах.

Кроме одной строки.

— А это что? — спросил я. — В начале октября. Одна штука.

Сила Гордеич наклонился к строке, куда я указывал, и заулыбался.

— А, этот. Занятный господин. Пришёл, как раз я первую дюжину заканчивал. Не лекарь, сразу видать, а в дереве понимает лучше иного столяра. Одну трубку купил, не торгуясь. И всё расспрашивал, из чего точу да отчего стенка такой толщины, а не иной. Нутро прутиком мерил. Через неделю ещё раз заходил, про сушку пытал. Расспрашивал, как я всё готовлю.

Я уже знал, какое имя сейчас услышу, и всё равно решил продолжить расспрос.