Книга Второй шанс для Лекаря. Том 3, страница 65 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Как вы его уговорили?

— Славой. Деньгами не вышло бы, он их считает лучше меня.

Робек хмыкнул. Блёклые северные глаза его на миг сделались весёлыми.

— Верно. Скупых берут не расчётом. — Он двинулся по коридору. — Идёмте, у меня полчаса. Что с трубками?

— Сила Гордеич режет третью дюжину. Целая дюжина ушла в военный госпиталь, и там она уже не гостья, а работница. Штаб-лекарь просит вторую и наставление, как учить младших. Удалось всё-таки их расшевелить. Начали привыкать лекари.

— Вот это очень хорошо, Салтыков. Дороже всего. Не думал я, что это дело у нас с вами получится, но мы справились. Благодаря вам.

— Это только начало, — заключил я. — И об этом разговор ещё будет. А сперва я хочу спросить вас о другом.

— Ну?

— Об оспе.

Робек замедлил шаг.

— Отчего вдруг?

— Оттого что месяц назад я полдня простоял в доме, где десять детей лежали в сыпи, и полдня слушал вокруг себя слово «оспа». Там обошлось, хворь была летучая. «Ветрянка», — уточнил я. — А я с тех пор всё думаю, что в другой раз может и не обойтись. Трубки нынче идут сами, мастер работает, госпиталь учится. Мне за ними больше бегать незачем.

Он помолчал шагов пять. Потом свернул в пустую лекарскую, притворил дверь и сел, положив руки на колени.

— Спрашивайте.

Отлично. Этого я и ждал. Передо мной тот самый, один из немногих людей, с кем можно поболтать на эту тему. Историческая личность.

И я этим знакомством воспользуюсь. Во благо пациентов, разумеется.

Я достал тетрадь. Робек одобрительно кивнул на неё и заговорил тихо, ровно, важничать он не умел вовсе.

Он уже понял, что я собираюсь заняться прививками, как и он. А потом сразу перешёл к делу:

— С чего начать думаете?

— С материи. Проще всего просить в оспенном доме, дело-то казённое.

Оспенным домом в этом веке звали гибрид пункта вакцинации и закрытого карантина, куда свозили сирот и коров для получения свежей вакцины. А под таинственной «материей» скрывалась обыкновенная межтканевая лимфа из созревшего оспенного пузырька. Ткнуть ланцетом в чужую пустулу, собрать каплю гноя на стеклышко и перенести в царапину на коже здорового человека — вот и вся нехитрая технология Дженнера, которую здешняя медицина продвигала на государственном уровне.

— Дело казённое, тут я с вами согласен, — кивнул Робек. — Четыре года как под покровительством самой Марии Фёдоровны. Первому привитому в империи мальчонке, слыхал я, фамилию дали Вакцинов. — Он усмехнулся углом рта. — Только вот что я вам скажу про казённую материю. Возят её на стёклышках, под воском. Летом она живёт, а по морозу половина приходит мёртвой. Царапаешь дитя, ждёшь пузырька, а пузырька нет. И поди знай, материя ли была пуста или дитя невосприимчиво.

— Стало быть, стекло ненадёжно.

— Стекло годится на сто вёрст и на тёплый месяц. — Робек поднял палец. — А надёжна живая цепь.

Под цепью Робек подразумевал непрерывный живой конвейер из людей. Врач каждую неделю прививал нового человека лимфой из созревшего пузырька предыдущего, и если эта человеческая цепочка прерывалась, вирус погибал, а работу приходилось начинать с нуля.

— С плеча на плечо, — продолжил он. — Привил одного, на восьмой день взял с его пузырька и привил следующих. Пузырёк на восьмой день налит и чист, вот тогда и брать надо. На десятый уже поздно, там гной, а в гное силы нет.