Книга Второй шанс для Лекаря. Том 1, страница 60 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

В моём ремесле отсутствие учёбы недопустимо. Не обновил знания — отстал от медицинского прогресса. А раз отстал — можешь навредить пациенту.

Что ж, начало положено. Теперь мне предстоит постичь азы чужого языка всего лишь за два дня. И из козырей у меня только одно — усидчивость.

В этот же день я, освободившись от работы в больнице, решил заглянуть к аптекарю. Узнал, как звать его — Адам Васильевич Лемке.

С ним мы свели знакомство ещё на прошлой неделе, и знакомство это уже принесло мне первого частного больного — того самого купца с гнойным пальцем. Лемке оказался не из болтливых, но дело своё знал и людей видел насквозь. Я решил, что с таким стоило бы сойтись ближе.

Поэтому стоит время от времени к нему заглядывать. Более того, у меня появилась идея, как оказать ему ответную услугу.

Я прошёл внутрь и тут же уловил знакомые запахи. «Вольная аптека» Лемке нравилась мне куда больше аптек из моей современности. Вместо химии здесь в воздухе витают ароматы душистых трав. Пока что это чуть ли не единственное место, где отсутствуют отталкивающие неприятные запахи.

— А, господин Салтыков, — аптекарь поднял на меня взгляд поверх очков и отложил совок. — Лёгок на помине. Я как раз про вас думал.

— Доброго дня. Думали, значит? Что-то хорошее или дурное? — сдержанно улыбнулся я.

— Пока сам не разобрал, — суховато отозвался он. — Купец-то ваш, Селиванов, по всему кварталу теперь трубит, что лекарь Салтыков ему палец спас, когда другие резать собирались. Хвалит вас.

— Разве это дурно? — пожал плечами я.

— Это смотря чем обернётся, Михаил Алексеевич. Слава штука капризная, — напомнил он. — Нынче хвалят, завтра из-за одного неудачного больного всё и забудут. Мнения у людей быстро меняются. А вы, я гляжу, на доброй славе строить что-то вздумали. Дело верное, да хрупкое.

Я отметил про себя, что аптекарь рассуждает в точности как человек, который сам всю жизнь живёт репутацией. Оно и понятно. Аптекарь в эту эпоху совмещает в себе роль фармацевта, химика, а в крайних случаях и лекаря. От одного его доброго имени зависит, доверится ли кто-то брать его лекарства или нет. И он это имя бережёт пуще денег.

— Я оттого и пришёл к вам, Адам Васильевич, — сказал я. — Хочу, чтоб слава моя на вас работала. А ваша — на меня. Уговор простой: кого ко мне пришлёте, тех я и приму в любой час. А всякого своего больного я стану слать к вам с рецептом, выписанным как должно, латынью, по форме.

Аптекарь хмыкнул, но в глазах его мелькнуло одобрение.

Фактически я предлагал ему обмен клиентами. И это — мощный способ увеличить заработок нам обоим. Тем более я уже убедился, что товар у него качественный и слухи об этой аптеке ходят исключительно добрые. Сюда отправлять пациентов не стыдно.

— По форме, значит? Это вы хорошо сказали! — он указал взглядом на конторку, где громоздилась стопка чужих рецептов. — Вон, поглядите, чего мне пишут. Бред да и только! Курица лапой лучше справится. Ни дозы, ни веса, гадай потом, чего лекарь хотел: отравить больного или вылечить. А спросишь, так ещё и обидятся.

До чего же всё-таки забавно выходит. Спустя две сотни лет сотрудники аптек будут точно так же жаловаться на врачей, чей почерк порой трудно разобрать даже медицинскому работнику.

Пока Лемке ворчал, я разглядывал его полки. Аптечные товары говорили мне о здешнем врачевании больше любого прочитанного мной учебника по истории медицины.