Книга Второй шанс для Лекаря. Том 1, страница 49 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Ничего себе! Цепкий старик. Вероятно, в говоре или в мимике что-то изменилось, когда я оказался в этом теле. И он даже это заметил.

— Человек тот же, Силантий Поликарпович, — улыбнулся я. Решил перевести разговор в шутку. — Образумился только. Со всеми бывает.

— Бывает, — согласился Скопин и, наконец, поднял на меня глаза. — С образумившимися мне работать сподручнее. Они долги платят. Так что вам угодно знать?

— Всё. Цела ли шпага? Сколько за неё нынче платить следует? И докуда срок?

Он послюнявил палец, перелистнул книгу, повёл пальцем по строке.

— Шпага в целости, лежит у меня в сундуке, не извольте сомневаться. Я вещь берегу, на ней моё доброе имя. Двести рублей вы под неё взяли, к Рождеству Богородицы выкуп двести сорок. Не выкупите в срок — шпага моя, и тогда уж не взыщите, пойдёт в продажу. На такой клинок, с вензелем, покупщик сыщется быстро.

Цифра не изменилась, но легче от этого не стало. Двести сорок рублей по-прежнему высились передо мной стеной, а пять заработанных лечением купца никак не могли изменить ситуацию.

— Дорого же вы за свою память берёте, — заметил я, кивнув на книгу закладов. — Сорок рублей росту за три месяца. В банке бы дешевле обошлось.

— В банк, сударь, с дворянской шпагой без расспросов не сунешься, — спокойно возразил процентщик. — Там бумаги, поручительства, проволочки. А ко мне пришёл, вещь оставил, деньги взял — и через час уже у Демута гуляешь. За скорость и платят. В самом деле, к чему эти расспросы? Вы ведь даже не торговались в тот день. Вам, как мне показалось, деньги тем же вечером нужны были. Прямо-таки горели!

Он глянул на меня с хитрецой. Будто понимал, что я ни черта не помню. И это даже к лучшему. Не исключено, что предшественник был пьян. А следовательно, Скопин не удивится, если я задам ему пару странных вопросов.

— Горели, было такое, — кивнул я. — А на что они мне были нужны, я вам случайно не сказывал?

— А мне без надобности на что. Моё дело вещь принять да деньги отсчитать, — Силантий Поликарпович прикрыл книгу. — Хотя коли по совести говорить, жаль мне было клинок брать. Хорошая работа, старая. Видно, что не в лавке куплен. По роду шёл клинок, от отца к сыну. Такие вещи последними закладывают, когда уж совсем припрёт. Я по закладу человека насквозь вижу, сударь, лучше всякого попа на исповеди. Кто кольцо несёт, тот ещё выплывет. А кто дедовскую шпагу… Уж простите, но такой человек явно тонет.

И в этом он прав. Прежний Михайло тонул, это верно. Заложил последнее. Родовую честь в железе. А затем пошёл ко дну, увлекая за собой и доброе имя отца, и покой Бутурлиных, и едва ли не жизнь Сергея. А вытаскивать всё это со дна выпало мне.

— Тонул, — согласился я. — Да выплыл. Я же говорю, образумился.

— Дай то бог, — равнодушно отозвался процентщик, которому до моего душеспасения, очевидно, не было никакого дела. — Так к чему вы ведёте, господин Салтыков? Выкуп принесите в срок — вот и весь сказ.

— Придержите её, — попросил я. — Не выставляйте раньше срока. Я обязательно выкуплю.

— Все так говорят, сударь, — процентщик усмехнулся. — Все до единого приходят и просят придержать, — он склонил голову набок. — Но сделаю, как просите. Придержу до срока. А дальше не обессудьте.

— Большего и не прошу, — кивнул я.