Книга Второй шанс для Лекаря. Том 1, страница 41 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— … четыре голубя, — выдохнул Бутурлин. — Сидят, твари, и в ус не дуют.

Он весь взмок, будто мы и в самом деле несколько часов подряд оттачивали фехтовальное мастерство.

— Пусть сидят, — я заложил в рану узкую полоску корпии, оставив кончик снаружи, чтобы канал не запирался. — Готово. Тампон этот не трогайте, через него дурное и будет выходить. Завтра сменю. И послезавтра. Дней пять — и затянется как надо, изнутри.

Я наложил лёгкую повязку, не тугую, чтобы не запереть рану снова. Сергей сидел у стены, привалившись затылком, и дышал уже глубже, ровнее. Краска понемногу возвращалась на его лицо.

— Отпустило, — проговорил он. — И впрямь отпустило! Третий день так не дышал.

— Гной давил изнутри, оттого и боль. Вышел гной, ушла и боль, — объяснил я, вытер инструменты и принялся укладывать их в футляр. — Только это половина дела. Рана глубокая, её ещё вести и вести.

Он помолчал, разглядывая меня так, будто видел впервые.

— А ловко ты меня в залу заманил, — сказал он наконец. — С рапирами этими. Никакая дуэль тебе на деле не грозит, верно? Выдумал ты всё.

Ага! После операции Сергей даже сдался и принялся обращаться ко мне как к старому приятелю.

Отпираться от его догадок было глупо, да и не хотелось.

— Выдумал, — согласился я. — По-другому ты бы меня к себе не подпустил. Сам понимаешь.

Сергей хмыкнул. И впервые за всё наше знакомство в этом звуке не было яда.

* * *

Следующим утром город, к которому я уже начал привыкать, резко преобразился. Я уже и забыл, что Санкт-Петербург может быть таким громким.

Закончив с запланированной перевязкой, я покинул купца Селиванова и направился на работу. О выздоровлении моего пациента говорить ещё было рано. Но я уверен, что на следующей неделе уже увижу стойкий результат. Остаётся только наблюдать.

Литейная гудела. У лавок толпились люди, собирались кучками. Говорили громче обычного, и в этом гуле я уловил знакомое слово раньше, чем разобрал смысл горячей беседы.

Война.

У государственной канцелярии, мимо которой я проходил каждое утро, собрался народ, и приказный человек читал что-то с крыльца, нараспев, по бумаге. Я замедлился, чтобы послушать свежие новости.

Слов я толком не разобрал из-за гомона людей, но суть выловил из обрывков и шепотков. Как оказалось, Александр Первый уже раздал приказы. Армию двигают на запад, против француза. Полки выступают, гвардию готовят к походу.

Бабы крестились, мужики хмурились. На улице повисла тяжёлая атмосфера. Так ещё прямо передо мной какой-то приказчик доказывал рядом стоящему мужчине, что Бонапарту скоро придёт конец. Да изображал при этом такого знатока, что не поверить ему было трудно.

Сейчас эту новость приукрасят сто раз, и она станет неузнаваемой.

Но я-то уроки истории не забыл. Помню, к чему дело идёт.

И это знание отнюдь меня не радовало. Дальнейшие события обещают сильно изменить судьбу Российской Империи. И ведь некоторые из окружающих меня людей радуются этому походу. Спорят о скорой победе.

А я знаю то, чего не знал в империи никто.

Через три с небольшим месяца под моравским местечком, название которого здесь ещё никому ничего не говорит, союзная армия ляжет под Наполеоном.

Аустерлиц.

Гвардию, ту самую, что нынче чистит пуговицы и рвётся к славе, положат на том поле тысячами. Сказать об этом я никому не могу. Меня тогда сочтут безумцем, и это в лучшем случае. В худшем — доносчиком.