Книга Четыре всадника магопокалипсиса. Дилогия, страница 249 – Алексей Валерьевич Шмаков

— Поняли, — ответил хмурый Пётр Дмитриевич. — И поэтому вы всё ещё находитесь здесь, а не заключены под стражу.

— Даже так? — удивилась Ленка, и рядом с ней из-под покрытия стадиона начали пробиваться первые зелёные ростки, не сулящие ничего хорошего тому, кто решит обидеть рыжую.

— Даже так, если дело касается жизни и здоровья тридцати шести тысяч имперских подданных, — отрезал Романов. — Вы должны понимать, какие последствия несёт любое ваше действие. А в последнее время они становятся всё более опасными и непредсказуемыми. Ремня. Надо вам ввалить ремня.

Маха быстро соскользнула с шеи Шуйской и зашипела, напоминая Романову о том, что было в первый и последний раз, когда он всыпал нам ремня. Хотя там проступок был куда менее масштабным.

— Пётр Дмитриевич, не стоит горячиться, — произнёс император. — Мы прекрасно знали, что за заклинание хотят создать ребята. Имели всю нужную информацию и в случае чего могли его уничтожить. Люди уже начали успокаиваться. А вскоре они поймут, что оказались в уникальном месте, созданном наследниками сильнейших магов Европы. Я уже сейчас могу сказать, что подобного не делал ещё никто.

— Да, мы такие. И за это нас хотят ремнём, — буркнул Гришка, хотя ему, судя по всему, меньше нас всех было дело до того, кто и чего там от нас хочет. Лишь бы было что пожевать, а всё остальное — незначительные мелочи, на которые и внимания обращать не стоит.

— Никакого ремня не будет, — улыбнулся император. — Как и наказания от вашего наставника по артефакторике. Андросий Аванесович ближайшее время будет занят созданием подарка для императрицы. А то он всё откладывал его по причине занятий с вами.

— Сегодня же приступлю, — как-то слишком натянуто пообещал Петросян. — И правда, не стану никак наказывать ребят. Они смогли масштабировать задуманное заклинание на весь стадион и это без специальных артефактов. Конечно, это было очень опрометчиво с их стороны, но победителей не судят.

— Если победителей не судят, то почему вы все такие хмурые? Один только Борис Алексеевич нормальный, — спросил я, прислушиваясь к себе.

Подошедшие к нам люди были совершенно не причастны к появившейся тревоге, которая становилась ещё сильнее.

Словно ждёшь маму с родительского собрания, на котором тебя обязательно будут ругать. Сразу хочется начать убираться, помыть посуду и всё в этом роде, чтобы облегчить свою участь.

Вот и сейчас хотелось сделать что-то такое. Только что именно — совершенно не понятно.

— Хмурые они от того, что всё пошло не по плану. Знаете, даже небольшое отклонение в масштабах подобного конкурса может привести к очень трагичным последствиям, выходящим далеко за рамки межшкольной олимпиады. Вплоть до небольшого бунта, который придётся подавлять крайне жёстко. Поэтому вы должны понимать, что любые действия, произведённые в публичном поле, влекут за собой порой крайне тяжёлые и даже трагичные последствия.

Хоть император продолжал улыбаться и говорил всё это ласковым тоном, но нам было прекрасно понятно, что за этим скрывается гнев. А гнев монарха — это вам не шутки. Стоит ему вырваться, плохо станет сразу всем.

— Мы понимаем это, — заговорила Мира, глядя императору в глаза. — И поэтому всегда заботимся о безопасности. Принимаем все возможные меры. Конечно, порой этого может быть недостаточно, но мы работаем в этом направлении. Совершенствуемся. Учимновые методы и воплощаем их на практике.