Книга Системный Предок, страница 60 – Алексей Валерьевич Шмаков

— Ученик Ли Лао. С этого момента и до окончания твоего поединка с Су Мо ты находишься под защитой Павильона Теней. Любой, кто попытается напасть на тебя, будет убит на месте.

— Надеюсь, мы на этот раз не полетим на том огромном мече? Меня в тот раз едва не укачало. И ещё, мастер Цунь, мы можем взять с собой Цзы Хао? Прям очень надо.

На мече мы не полетели. Хотя мой вопрос очень заинтересовал всех и дал понять, что это не первая наша встреча с главой Павильона Теней. Как минимум я уже летал вместе с ним на мече. Это было сказано специально для Цзы Хао, который уже сейчас был готов согласиться на моё предложение, и только присутствие мастеров мешало ему.

А когда вышли из дома мастера Цуня, то к нам присоединились несколько десятков учеников, которые определённо пришли сюда с той же целью, что и Павильон Теней — убедиться, чтобы по дороге никто не посмел напасть на меня или сделать какую‑нибудь пакость.

И чем дальше мы шли, тем больше учеников к нам присоединялось. К тому моменту, когда впереди показались стены арены, следом за мной шли уже чуть ли не все ученики, что сейчас находились на территории школы Первого Предела. Хотя нет. Среди толпы отчётливо выделялись более светлые ханьфу, принадлежащие внутренним ученикам. И даже несколько серебряных, в таких ходят мастера‑наставники.

Похоже, что мой поединок поднял немалую шумиху даже за пределами школы Первого Предела. А бедолага Цзы Хао, шедший рядом со мной, вообще не мог поверить, что подобное возможно. Он крутил головой по сторонам, и с каждой секундой обалдевал всё больше и больше.

Когда до арены оставалось метров пятьдесят, нас накрыло духовным давлением, отсекая всех лишних, которые буквально врезались в непреодолимую стену. Некоторые потеряли сознание, некоторые смогли вовремя остановиться, но большинство даже ничего не почувствовали, просто поняли, что дальше путь закрыт.

Затем давление многократно усилилось, придавив даже мастера Цуня и главу Павильона Теней, а мне очень захотелось упасть на колени. Но хрен им всем. Особенно тому хмырю, что поднялся над стенами арены без каких‑либо дополнительных приспособлений и полетел в нашу сторону.

Зуб даю, что это и есть первый старейшина. Мне его рожа сразу не понравилась.

— Это и есть ученик Ли Лао? — раздался голос, больше похожий на скрежет наждачки по стеклу.

В трёх метрах над землёй завис старец в белоснежном ханьфу. В точности таком же, что был и у меня до выхода из пещеры уединения. Только идеально чистом, без единой вмятины или складочки и фонящего духовной энергией, словно это была не вещь, а практик начальных ступеней культивации.

Глаза первого старейшины говорили о его принадлежности к роду Ван. Только какие‑то слишком мутные. Словно крови там было намешано немерено.

Руки старца были сложены за спиной, на шее виднелось несколько кожаных шнурков, уходящих под ханьфу. А на поясе у него были приторочены ножны, из которых торчала простая деревянная рукоять меча. На ней было выбито несколько рун, которые мне уже доводилось видеть на камне, закрывавшем вход в пещеру уединения.

Руны, отвечающие за крепость предмета. В подобном сочетании делающие его практически неразрушимым.

Я сперва и не понял, что это были знания прошлого Ван Лао. Но всё встало на свои места, когда смог разглядеть рядом с рунами цаплю, стоящую на одной ноге с задранным к небу клювом. Клеймо величайшего мастера, что когда‑либо появлялся в секте Семи Пределов. Естественно, меня любимого.