Книга Системный Предок, страница 32 – Алексей Валерьевич Шмаков

Ночь оказалась спокойной, на небе ни одного облачка, а луна — невероятно крупной и яркой, поэтому видимость была отличная, даже без отблесков фонарей со стены. Да и рядом с казармой не было никаких кустов или чего‑то подобного, где можно было спрятаться. Но всё равно, как я ни старался, так и не смог разглядеть, кто же пришёл поглазеть на непонятного новичка, разгуливающего с младшим учеником седьмого старейшины, а потом ещё и поселившегося в заброшенной казарме.

Когда до рассвета оставалось совсем ничего и мне уже было нужно выдвигаться на встречу с мастером Цунем, наблюдатель выдал себя способом, о котором я бы никогда не подумал. Из казармы донёсся едва различимый шорох, за которым последовал душераздирающий крик.

— И кто это у нас тут решил присвоить себе чужое добро? — спросил я, наблюдая за корчившимся на полу возле выбранной мной кровати мужиком в чёрной одежде, чем‑то похожей на униформу теней.

Но только похожей. К Павильону Фу Циня этот человек точно не имел никакого отношения. Таких слабаков туда не берут.

А был он немногим сильнее меня — судя по тому, как корчится. Идиот, которым решили воспользоваться, чтобы забрать у меня жетон Предка.

Мужик лежал на полу, схватившись за руку, которая выглядела так, словно её засунули в чан с серной кислотой. Плоть слезала с костей и зловонной жижей расползалась по полу.

— Помоги! Спаси меня! У меня есть деньги, артефакты, техники. Я всё отдам. Всё! Только помоги.

— Обязательно помогу, только сперва расскажи, кто прислал тебя ко мне?

Я присел рядом с корчившимся мужиком и посмотрел ему в глаза. Полностью чёрная радужка, лишённая зрачков, выглядела довольно жутко, но вот слёзы, что текли из этих глаз, говорили, что они принадлежат человеку, который, как и все, боится боли и смерти. Поэтому я совершенно не удивился, когда он выдал своего нанимателя.

— Цуань По из Павильона наказаний. Меня нанял Цуань По. Теперь помоги.

Разложение даже не думало останавливаться и добралось уже до локтя. Единственный выход, что я здесь видел, это отрубить пострадавшую руку, чтобы остановить дальнейшее разложение. Вот только подходящего инструмента у меня не было. Но он мне и не нужен.

Вопли вора слышал не один я, и к казарме уже приближались дежурные воины со стены. Они двигались очень быстро, наверняка используя какую‑то технику. И первый вошёл в казарму практически одновременно со словами страдающего бедолаги.

— Быстрее, отрубите ему руку. Идиот попытался украсть мой ученический жетон, — сказал я появившемуся стражу с увесистым топором в руках. Идеальный инструмент для лишения конечностей.

Воин не стал задавать вопросов и правильно оценил ситуацию, только бросив взгляд на руку вора. Одним размытым движением он оказался рядом с нами и опустил загоревшееся синим пламенем лезвие.

Какая‑то техника раскалила лезвие топора добела, и оно с лёгкостью отрубило повреждённую руку, одновременно прижигая рану.

Вор взвыл и потерял сознание, не выдержав боли. Завоняло горелой плотью. Отрубленная рука, уже полностью лишённая плоти, с глухим стуком упала на пол, разбрызгав то, что раньше росло на ней.

— Так это тебя поселили в проклятую казарму? Мы всю ночь с парнями делали ставки, кто же так прогневал мастера Лу Пяо, что его сослали сюда. Да ещё и сразу после Небесного Испытания. Мы думали, пару месяцев точно не станут принимать новых учеников.