Книга Советник, страница 55 – Алексей Валерьевич Шмаков

Отец Лены глубоко вздохнул, посмотрел на меня, явно собираясь с духом, махнул рукой и заговорил.

При свете дня гораздо легче заниматься любыми, даже самыми тёмными делами. Они уже и не кажутся какими-то пугающими, и совесть возмущается лишь вполголоса, постепенно становясь всё тише.

Вот и сейчас, я вместе с императором, Воронцовым, графом Распутиным и графом Павловым спустились в склеп Рюриковичей. Здесь покоились не только сами Рюриковичи, но и их ближайшие сторонники, которые погибли вместе с ними. Если такое вообще было.

Роман Васильевич был похоронен вместе с Сильвером. Вернее, тем, что от него осталось. Мы тогда совершенно не сдерживались. Что я, что Скуратов выплеснули всю накопившуюся яркость, практически на неодарённого, которым Сильвер стал после атаки Лены.

Там даже крови не осталось. Вся ушла Скуратову, а тело разорвала на клочки тьма. Тогда я понятия не имел, что дальше стало с этими клочками, но как выяснилось, их все собрали и доставили в склеп Рюриковичей.

— Надеюсь, вы понимаете, о произошедшем здесь не должен узнать никто посторонний. Даже ваши жёны, дети и так далее. — начал говорить император, когда мы остановились перед входом в усыпальницу.

Уже спустились довольно глубоко под землю и остановились перед каменной дверью, последним препятствием перед тем, как оказаться в священном для Рюриковичей месте.

— По-другому и быть не может. — подтвердил Распутин, морщась оттого, что сейчас должно произойти.

Не зря же император взял с собой Воронцова. Разумник нужен, чтобы поставить ограничения на разглашение. И себе, в том числе. Одних клятв мало.

— Михаил Юрьевич, может, мы уже приступим к делу? Мне сегодня ещё предстоит провести сложнейшую операцию, аналогов которой ещё не было. Собрались лучшие доктора со всего мира.

— Помню, Иван Владимирович. Сам же пригласил меня в качестве стороннего наблюдателя. Но у нас ещё есть как минимум десять часов. Поэтому наберись терпения. Да и наше дело не должно занять много времени. Утолим любопытство юного князя и на этом всё.

— Не минимуму, а всего десять часов. Мне ещё столько всего необходимо проверить, что даже думать страшно. — всплеснул руками отец Маши.

Дочь была очень похожа на него, когда сильно волновалась. Также не находила себе места, не знала, куда деть руки и закусывала губу. Но когда необходимо было действовать, Маша становилась хладнокровным профессионалом, который откидывал эмоции, переживания и сосредотачивался на работе. Вот и её отец был таким же. В этом я уверен.

— Афанасий Петрович, приступай к работе, а я пока немного пошаманю с дверью. — обратился к Воронцову император, и мы ощутили, как сила Рюриковичей окутала старинный камень, при этом не коснувшись нас.

Я стоял и наблюдал за действиями разумника, подмечая, в чём он уступает Вениамину. А уступал главный разумник империи моему менталисту практически во всём, и это было прекрасно заметно. Вениамин уже давно мог работать без всякого внешнего проявления своего дара. Порой даже умудряясь воздействовать на человека на расстоянии, что вроде бы считается для разумников невозможным. Да и на любой, даже самый сложный запрет, что накладывается на Абсолюта, Стрепс тратил гораздо меньше времени. И потом не выглядел словно живой мертвец. А вот Воронцов стал таким после второго Абсолюта.