Книга Студиозус 2, страница 108 – Алексей Валерьевич Шмаков

— Как тебе у нас работается? — скидывая с себя тяжёлый тулуп, спросил кладовщик.

Мужик он был здоровый. Раза в два больше меня. И это во все стороны. На морозе лицо раскраснелось, а волосы под шапкой свалились в настоящий валенок, по которому расчёска плачет. Только боюсь, что здесь ни одна расчёска не справится. Настолько густой была шевелюра у кладовщика.

В его вотчине стояло сразу несколько обогревателей, чьи нагревательные элементы были разогреты докрасна. Поэтому в помещении было даже жарко, но после мороза, да ещё и с ботинками, набравшими снега для меня, это оказался настоящий рай. Быстро скинул с себя верхнюю одежду, снял ботинки и носки, которые были мокрыми.

— Брось всё на решётку обогревателя вмиг просохнут. — сказал мне Михалыч. — Ты здесь смотри, ходи только там, где расчищено. Тут полно ремонтных ям, которые не закрываются. Такую яму снегом засыпает, и люди туда проваливаются. Каждый год несколько человек там калечится. Говорили уже всем, кому только можно, только начальству на этот наплевать. Хорошо, что ты весишь мало, а то также мог покалечиться. А мокрая обувь высохнет быстро. Знал бы я, что тебя здесь встречу прихватить Вовкиных вещей. Он у меня уже вырос давно. Больше меня зараза вымахал. Вещей полно осталось, практически новые.

— Спасибо. Я как раз хотел попросить вас, о чём-то похожем. — начал я издалека.

— Вещей тебе принести? Так это я без проблем. Вот смена закончится, я домой, возьму вещи и обратно сюда. Это мужики здесь на три дня, а у меня пятидневка. Так что сегодня уже с обновками будешь. Погоди, сейчас я тебе чая организую.

Кладовщик отправился к столу, где стоял электрический чайник, чашки и пакеты с едой. Вообще, здесь было довольно уютно, в углу стоял пузатый телевизор, на двери висело зеркало, на стенах плакаты женщин в непристойных позах. Довольно интересные. Я даже засмотрелся и прозевал, когда Михалыч уже сделал мне чай.

— Нравятся? — застал меня врасплох его вопрос. — Понимаю. Вон, какие тут крали. Но они модели их такими красивыми специально делают. А в жизни совсем по-другому выглядят. Да и молодые все красивые. У тебя возраст сейчас самый подходящий, чтобы бабами начать интересоваться. Эх, молодость. Даже немного завидно, что у меня всё это уже позади.

Я с трудом отвёл взгляд от плакатов, чем вызвал смех у кладовщика.

— Да не смущайся ты так. Все мы мужики одинаковые. Как на такую красоту не засмотреться? Ничего, вот пристроим тебя куда-нибудь в семью, и ты начнёшь за девчонками бегать. Мы тебя с мужиками научим, как это делать. Ты давай пей, пока чай горячий. Согреться тебе нужно. Не хватало ещё, чтобы заболел.

— Михалыч, — отхлебнув горячего чая, начал я. — Вот ты говоришь про девчонок. А ведь есть у меня одна на примете. Вся из себя такая холодная и важная, что даже порой хочется ей подзатыльник отвесить.

Мои слова заставили кладовщика засмеяться.

— Ну точно она тебе сильно нравится, раз хочется подзатыльник отвесить. Только ты не вздумай так делать. Женщины они ласку любят. Конечно, есть и те, кому побои нравятся. Только ты от таких беги сразу. Больные они. С головой не всё в порядке. И это прости, что перебил, продолжай, чего ты там хотел рассказать.

Пряники оказались очень вкусными, поэтому продолжил я только после того, как умял три штуки. Голодать и мёрзнуть точно не буду. Осталось только денег достать.