Книга Студиозус 1, страница 95 – Алексей Валерьевич Шмаков

Последнее слово я сказал шёпотом, но Одинцова вздрогнула от него. В глазах у неё появилось непонимание и страх, а ноги сами начали двигаться в нужном направлении. С тётей у меня подобное точно не получилось бы провернуть. Я уже пробовал. Она лишь усмехнулась и ударила в ответ. А вот Одинцова не могла сопротивляться, не могла бороться с Волей Старшей Семьи, и с каждым шагом это всё отчётливее проявлялось на её лице.

Обида, страх, паника и ещё добрый десяток разных чувств боролись в ней. Как и она сама, пыталась бороться с тем, что было куда сильнее. Парни продолжали буйствовать, и я уже чувствовал их первые успехи. Само здание начало слегка трястись. Матвей разошёлся не на шутку.

— Осталось всего три шага, и я уверен, что у вас получится их сделать. Я верю в вас, сударыня. А теперь бросьте мне свой телефон. Очень хорошо. Посчитайте до десяти и активируйте свою ловушку. Будем считать, что на этом все разногласия между нами исчерпаны. Я не имею к вам никаких претензий и надеюсь, что вы поступите так же. Уверен, что этого урока будет достаточно.

Как только я закончил говорить, артефакт в руке Одинцовой начал светиться. Следом за ним засветились ещё шесть артефактов, разложенных на крыше. Потянулись световые линии, вырисовывая какую-то замысловатую фигуру. Причём каждая линия имела свой цвет: яркий, насыщенный, привлекающий внимание.

Что же у них все шалости завязаны на разукрашивании других людей? Неужели, нельзя придумать что-нибудь более интересное?

Тем временем я нажал на запись и наблюдал за происходящим через экран мобильного телефона. Линии продолжали светиться всё ярче и через несколько мгновений резко устремились вверх, создавая в ночном небе проекцию главы дисциплинарного комитета. Практически точную копию, разве, что цвета были немного неестественными.

Уверен, что все в академии сейчас видели эту продукцию. Наверняка Одинцова постаралась, чтобы так и было. А те, кто не увидят сегодня, потом посмотрят запись. Дальше появились ещё несколько лучей, на этот раз они ударили в девушку и зафиксировали её тело. Руки, ноги и голова были обмотаны тонкими световыми полосками. Прошло несколько мгновений, и заиграла громкая музыка. Какая-то детская песенка про утят. И под эту песенку глава дисциплинарного комитета начала танцевать против своей воли. Световые путы выступали в роли нитей умелого кукловода, а сама Одинцова была вместе куклы.

Первый танец получился очень весёлым и заводным, но это был ещё не конец. Музыка изменилась и изменился танцевальный репертуар. На ещё более несуразный, странный и позорный. Меня хотели опозорить на всю академию. Подобное себе не позволяли даже в детском доме. А здесь дети аристократов, будущее империи, её надежда и опора, сделали это без малейших колебаний.

После этих мыслей стало совсем невесело. Да и хватит уже с Одинцовой. Понятия не имею, насколько долгую танцевальную программу она запланировала для меня, но для неё вполне хватит и двух танцев, которые транслировались на всю академию. Пожалуй, даже не буду выкладывать запись в сеть. Быстро удалил её. А потом и вовсе раздавил телефон, чтобы наверняка. Будет уроком для Одинцовой.

Дальше мне потребовалось немного пройтись, чтобы добраться до одного из артефактов, выступивших связующим звеном для ловушки. Это оказалась небольшая палка, покрытая какими-то непонятными надписями. Просто переломил её и свечение сразу исчезло, а вместе с его исчезновением глава дисциплинарного комитета оказалась свободна.