Книга Магазин волшебных питомцев 4, страница 13 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

— Ну, — Линда повернулась ко мне, скрестив руки. — Показывай свой зоопарк. Сколько голов?

— Тринадцать.

Линда сняла очки, протёрла их краем халата и надела обратно.

— У тебя C-ранг, но ты держишь тринадцать голов? Это раза в два-три больше максимума.

— Я приручитель. Лимиты другие.

— Ладно, — она вздохнула, потянулась к шкафчику и вытащила толстую стопку чистых бланков. — Тогда давай по порядку. Начнём с попугая.

Архимед на всякий случай подобрал лапы поплотнее и сгорбился, став похожим на белый кулёк. Хохолок лежал, как примятая трава после ливня.

— Обречён! — выдавил он. — Прощайте! Помните обо мне!

— Линда, подожди, — я поднял ладонь. — Раз уж мы здесь, и ты в боевом настроении после хирургии… Давай начнём с самого сложного случая. С того, от которого у нормального ветеринара случится нервный срыв.

Линда прищурилась. Фонарь на её плече настороженно усилил свечение.

— Интригуешь, Егерев.

Я облокотился на стену и уточнил:

— Ты ведь любишь насекомых?

В глазах Линды разгоралось любопытство. То самое, что заставляет ветеринаров лезть в пасть к крокодилам.

— Обожаю, — ответила она. — А что ты мне притащил?

— Крупного представителя данжевой фауны.

Архимед всё понял и издал тихий, сдавленный звук — что-то среднее между стоном и молитвой.

— Караул! — не сдержался он. — Таракан! Дихлофос!

— Сколько тебе повторять? — укорил я и подвигал плечом с какаду. — Это не таракан.

— Давай уже показывай, не тяни резину, — поторопила Линда.

Я вышел на середину подвала, вскинул руку в театральном жесте. Короткий импульс воли. Питомник послушно отозвался. Вспышка залила подвал молочным сиянием. Воздух загустел и разошёлся горячей волной, как от распахнутой двери в парилку. На кафель мягко опустились шесть лап.

Архимед тут же сорвался с плеча и перелетел на вешалку от греха подальше.

Изумрудный Богомол предстал во всей красе. Трёхметровое тело отливало металлическим блеском. Хитиновый панцирь под лампами казался мокрым, лакированным. Массивные крылья лежали вдоль спины, туго прижатые к брюшку. Треугольная голова повернулась, и два огромных фасеточных глаза уставились мне в лицо.

Мандибулы щёлкнули, длинные усы-антенны задрожали, улавливая запахи антисептиков и свежей крови. Передние хватательные конечности, усеянные острыми шипами, плотно прижались к груди в молитвенной позе идеального засадного хищника.

— Монстр! — истошно каркнул попугай. — Годзилла! Птичку съест!

Богомол мгновенно повернул голову почти на сто восемьдесят градусов. Фасеточные глаза сфокусировались на белой птице. Светлячок Фонарь на плече Линды выдал серию ослепительных жёлтых вспышек и панически взмыл под потолок. Хищник тут же переключил внимание на новую, ярко светящуюся цель. Шипованные серпы начали расходиться в стороны, готовясь к броску.

Я коснулся разума Жнеца: «Стоять. Свои. Держать позицию».

Богомол замер, послушно возвращая передние лапы к груди. Качнулся вбок, перенося вес на среднюю пару ног. И начал покачиваться, подражая листу на ветру. Инстинктивная маскировка, бесполезная в белом хирургическом подвале, но вбитая в нейроны миллионами лет эволюции.

— Ёлки зелёные, — прошептала Линда.

Она стояла у стола, побелевшими пальцами вцепившись в край столешницы. Очки съехали на кончик носа. Рот приоткрыт. На лице — энтомологический восторг, перемешанный с совершенно нормальным человеческим ужасом.