Книга Магазин волшебных питомцев 5, страница 125 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

В Горгоше на секунду мелькнуло что-то от его прошлой, упрямой ослиной натуры, но звериное чутьё безошибочно распознало в этом немолодом мужике вожака. Жеребец издал странный звук — не то раскатистое ржание, не то утробный драконий рокот. А затем послушно наклонился, опуская массивную грудь ближе к земле, и плавно отставил в сторону крыло.

Борис Олегович полез.

Он вскарабкался на спину жеребца с неожиданной для своего сложения ловкостью — подтянулся, перекинул ногу, уселся между основаниями крыльев. Зверь под его весом даже не шелохнулся. Конь выпрямился и потопал мимо обалдевших от такого поворота зрителей.

Я потянулся к разуму зверя. «Не торопись. Осторожно. Это важный человек. Круг над домом, плавные повороты. Неси его так, будто это яйцо, из которого вот-вот вылупится детёныш».

Горго прянул ушами.

— Елена Борисовна, — я повернулся к хозяйке дома, — среди гостей есть маг воздуха?

Она на мгновение растерялась, потом указала подбородком в сторону фонтана:

— Аркадий Семёнович Прозоров. В очках, с бородкой. Он у нас климатический купол и проектировал.

Я быстро подошёл к Прозорову. На вид мужчине было лет сорок, лицо интеллигентное, а пальцы длинные, как у пианиста. Он задумчиво крутил фужер.

— Аркадий Семёнович? Простите за беспокойство, но Борис Олегович сейчас полетит верхом на моём звере, и очень нужна подстраховка. Вы ведь чувствуете воздушные потоки?

Прозоров поднял брови, посмотрел на лужайку, где Хмельников уже вцепился в серебряные перья гривы, а конь пошёл на разбег. Маг воздуха чуть не уронил напиток в фонтан.

— Вы шутите?

— Ни капли.

Прозоров провёл ладонью по лицу, пробормотал что-то вроде «Господи, и зачем я пришёл на этот юбилей», но встал рядом со мной, разведя пальцы в стороны — готовность.

Гипподрак оттолкнулся от земли. На этот раз мягче — чувствуя седока. Набирал высоту мощными взмахами. Я ощутил ветер на коже от крыльев. Прозоров напрягся и чуть расставил ноги. Хмельников пригнулся к шее жеребца, его галстук бился по ветру. Даже отсюда было видно, что мужчина улыбается так широко, как не улыбался, вероятно, с детства.

Конь поднялся на двадцать метров, двадцать пять… тридцать. Через эмпатическую нить я ощутил лёгкий дискомфорт жеребца. Крылья резко потяжелели — он добрался до границы климатического купола. Внутри — тёплые двадцать пять градусов, за куполом — апрельские одиннадцать и порывистый ветер. Перепад давления ударил по аэродинамике, жеребец качнулся. Елена Борисовна рядом со мной резко втянула воздух.

— Аркадий Семёнович! — скомандовал я.

— Вижу.

Пальцы мага уже плели в воздухе невидимую нить. Глаза за стёклами очков сосредоточенно сузились. Тёплый поток воздуха поднялся от земли, наполнил крылья Горгоши снизу, как купол парашюта. Жеребец выровнялся, благодарно тряхнул гривой и пошёл на плавный разворот.

Он заложил над поляной широкую, царственную дугу. Чешуя вспыхивала на солнце, серебряный шлейф гривы струился по ветру, а хвост работал балансиром. Хмельников издал такой счастливый вопль, что стая декоративных голубей в саду брызнула в разные стороны. Это был крик человека, который на несколько минут сбросил с плеч многомиллиардную империю и снова стал абсолютно счастливым пацаном.

Внизу творилось форменное безобразие. Солидные инвесторы, банкиры и застройщики, позабыв об этикете, толкались у края газона, вытянув вверх смартфоны.