Книга Магазин волшебных питомцев 6, страница 131 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Я мысленно отвесил ему оплеуху, отчего попугай нахохлился, но заткнулся — вспомнил список запрещённых тем и штрафы за нарушение каждой статьи.

ЗАПРЕЩЕНО:

Обзывать гостей и покупателей («дураки», «нищеброды», «идите лесом») — лишение фруктов и ягод на двое суток.

Выдавать помойное происхождение наших элитных крыс — лишение кешью на трое суток.

Болтать про нелегальщину (орать про «контрабанду», «левак», «мафию») — недельная строгая диета из пророщенной пшеницы и тёртой моркови.

Раскрывать секреты фирмы (упоминать мои алхимические опыты, Систему или ментальные фокусы) — карцер. Сутки в запертой клетке, накрытой тёмным покрывалом, без права переписки и общения.

Попугай тихонько щёлкнул клювом, явно взвешивая, стоит ли шутка про крыс потери любимых орехов, и благоразумно решил сменить пластинку.

Пока мы собирали каркас нашей торговой точки, я краем глаза наблюдал за соседями. Напротив разворачивал огромный шатёр торговый дом «Беломор» — сплошной корпоративный лоск, штампованные элитные боксы, фирменные стойки и вышколенные продавцы с приклеенными улыбками.

Слева суетились алхимики, расставляя на витринах пузатые флаконы со стимуляторами роста и витаминными добавками.

Каркас встал за двадцать минут. Юра, несмотря на трёхчасовой сон, работал бодро: подавал стойки, затягивал винты, придерживал полки — руки у парня росли из правильного места, что для продавца скорее бонус, чем норма.

Я как раз выравнивал последний стеллаж, когда сзади по асфальту зацокали каблуки.

— Егере-е-ев!

Обернуться я успел. Уклониться — нет. Алиса налетела как чёрный вихрь и повисла у меня на шее, крепко обняв. От неё пахло дорогим парфюмом. Серебряные побрякушки на её куртке звякнули о мою грудь.

Я стоял с отвёрткой в руках, как манекен в витрине, и производил быструю оперативную оценку. Шувалова не обнимается. Шувалова язвит, закатывает глаза, ходит с видом человека, которому весь мир должен денег. Объятия в её исполнении — это либо катастрофа, либо прелюдия перед крайне дорогой просьбой.

— Ну, привет, — сказал я. — Кого убила?

— Никого! — Она отлипла, тряхнула чёлкой и засияла так, что на неё стало больно смотреть. — Пока никого. Но день только начался!

— Весеннее обостр-р-рение! — прокомментировал Архимед. — Гор-р-рмоны! Ведьма влюбилась! Амор-р-р!

Девушка одёрнула куртку и повернулась к попугаю.

— Заткнись, пернатый сплетник, — бросила она.

Послышались тяжёлые хлопки. Эдгар сделал круг над нашей палаткой, оценил обстановку и приземлился на верхнюю перекладину стеллажа — ровно напротив Архимеда. Мрачный ворон сложил крылья, склонил голову и посмотрел на какаду одним глазом.

Архимед поднял хохолок в полный веер.

— Кар-р-р, — сказал Эдгар.

— Сам такой! — отрезал Архимед.

— Птицы, отставить, — сказал я. — Оба.

— Он первый начал! — доложил какаду, но перья опустил.

Алиса отступила на шаг, окинула нашу недостроенную конструкцию взглядом хозяйки и удовлетворённо кивнула.

— Видишь, какое я тебе место выбила? Здесь вся Академия дважды мимо пройдёт: туда на инициацию, обратно с инициации. Звенигородская сначала сказала «в дальний сектор», а я сказала, что у тебя габаритный товар и нужна проходная зона, потому что…

— Алиса.

— Что?

— Спасибо.

Она на секунду сбилась. Потом фыркнула и отвернулась, делая вид, что разглядывает флаги.